Или ты беспокоишься возвращаться в дом один?
— Любовь Федоровна хорошая женщина, — с неожиданным жаром заявил парень.
— С чего такая уверенность?
— Она терпеливо мне все поясняет в виде письма. Это не каждый учитель умеет.
Я не стал говорить, что на самом деле Виноградова костерила его на чем свет стоял, пока парень разбирал ее чертеж. Звук очень хорошо проходил по воздуховоду и наполнял ванную комнату, в которой я провел некоторое время.
— Не жди меня и ложись спать. И промокацию доешь сам.
Закрыл дверь, и машина выехала на проспект. Я же направился к месту встречи.
По старой традиции мы начинали прогулку из паба, расположенного в арке Императорского штаба, до которого мне нужно было пройти квартал. Туда я и направился.
На проспекте уже загорелись фонари, разгоняя вечерние сумерки. По тротуару неспешно прогуливались люди. Мимо меня, весело что-то обсуждая и хихикая пробежала стайка девушек в форме Первого Лекарского Корпуса.
Мимо меня прокатилась аккуратная тележка со сладостями, которые предлагал прохожим полноватый мужчина в стеганой жилетке с названием кондитерского магазина. Монеты за лакомство он ловко забрасывал в ящичек, приколоченный к боковине тележки и закрытый на мудреный замочек.
Женщина в соломенной шляпке с ведерком подходила к парочкам и предлагала им скромные букетики фиолетовых цветов, перевязанные сатиновыми ленточками.
Девчушка лет двенадцати пробежала мимо, таща за спиной плетеную корзину на широких лямках. Я проводил ее взглядом, подумав, что доставщики писем становятся все моложе.
Из арки дома вышло пятеро мальчишек в одинаковых серых костюмах школы для бастардов. Форма была парням велика. И очевидно выдана им «на вырост». Она болталась на парнях как на пугалах. Рукава пиджаков были закатаны до локтей, открывая метки анархистов, которые хулиганы намалевали, видимо, чернилами.