Руки были чистыми, сил говорило о том, что парень не принадлежал ни к одной из городских банд. Проверил остальные тела, и везде меня ждало то же самое. Ладно, тогда пойдем другим путем.
Я призвал способность поднятия мертвых. И один из бойцов, тот, что бился со мной во дворе, просипел что-то и сел на земле. Уставился на меня:
— Кто вас прислал? — начал я.
Мертвец захрипел, булькая и роняя с губ красную пену. Удар превратил лицо противника в кашу, лишив покойника речевого аппарата и возможности говорить.
Двое оглушенных мной были в таком же плачевном состоянии. Зимин добивал их, не заботясь о виде, в котором тела попадут в прозекторскую. От голов в обоих случаях не осталось практически ничего. Говорить смог лишь тот, которого Стас подбросил шипами. Но и он не сказал ничего внятного:
— Нас попросил один человек, — прохрипел мертвец на мой вопрос. — Но беседовал с ним Емеля. Вон тот.
Он указал на тело, застывшее во дворе.
— Теперь Емеля его вряд ли опишет, — протянул я и повел ладонью, отпуская труп."
"Радар по поиску призраков смог поймать только беспокойную Любовь Федоровну и какого-то самоубийцу, который выплыл из соседнего двора. Видимо, души разбойников в этом мире ничего не держало, и бойцов сразу прибрали переправщики на ту сторону.
— Вызывай жандармов, Фома, — устало произнес я и направился к крыльцу.
Вошел в дом и зашагал по лестнице наверх. Быстро умылся и сменил костюм на домашний халат.
Любовь Федоровна робко заглянула внутрь комнаты через закрытую дверь и лишь потом, словно спохватившись, постучала.
— Входите, — сказал я негромко и призрак тотчас очутилась рядом.
— Как ты, Павел? — спросила она, заглядывая мне в зрачки.
Виноградова казалась на редкость взволнованной и со следующими словами я понял причину ее беспокойства:
— Эти мерзавцы деньги хотели отнять? От кассы за тобой проследили и решили ограбить
— Да не… — начал я, но женщина уже вскинула руки к потолку и заголосила.
— Это все я, старая дура, запросила у тебя денег перед выходными. Когда всякие лихие люди бродят по улицам и подыскивают праздных гуляк.
— Любовь Федоровна, — я попытался угомонить стенающего призрака, — вы ни в чем не виноваты…
— И то верно, — неожиданно резко успокоилась женщина.
Она поправила волосы, кости перестали просвечивать сквозь прозрачную кожу, а глаза гореть темным цветом.