Да, в Улье иначе никак, но пойми, не все из старого можно вот так взять и забыть. В общем, я считаю себя твоим должником и потому буду вкусно угощать. Ты что заказал?
— Борщ, котлеты, ну и по мелочи.
— А я разве про жратву спрашивал?
— Мне пива хватит, банку добью и на боковую.
— Да хрен ты угадал. Тут водка вкусная, для начала высосем по литру, потом задумаемся о дальнейшем времяпровождении. По бабам можно сходить, почему бы и нет. В принципе, даже идти никуда и не надо, у Хмурого есть. Страшные они, как моя жизнь, но после литра водки тебе не все ли равно будет.
— Ни водки, ни баб не будет. Без меня отрывайся.
— Это ты сказал не обдумав вопрос в свете глубокого понимания демографической ситуации?
— Ты сам-то сейчас понял, что спросил?
— Уж прости, язык не успевает за мыслями. Ладно, сформулируем чуть иначе. Вот скажи, много ли баб ты тут видел за все время?
— Одну. Одежду приносила, когда моего размера на витрине не оказалось. И еще одну на улице.
— То есть видел всего лишь парочку. А мужиков, я так думаю, встречал куда больше?
— Я прямо сейчас вижу семерых.
— И тебя это не удивляет?
— Меня тут почти все удивляет.
— Дети не выживают, первыми уходят. Потом съедают баб, мало кто из них приспособлен к реальной жизни. В итоге мы имеем ситуацию, где на десять свежих иммунных мужиков приходится одна фемина. Как правило — та еще крокодилица, но здесь она все равно на положении принцессы. Тем более тут стаб на самом краю мира, дальше нет ничего подобного. Кто от Внешки выходит, здесь первым делом оказывается.
— Если они все такие же как та, которая одежду приносила, то я пас. Лучше и правда свежую мертвячку поймаю. Да можно и несвежую, все равно посимпатичнее будет.
— Экий ты у нас привередливый. Ну я посмотрю на тебя потом, если доживешь. А насчет вкусной водки, так понимаю, согласие полное?
Карат покачал головой.
— Крестник, ты брось из себя монаха корчить.