Человеческий улей

И там такое бывает, что можно вечно рассказывать. Ты даже представить не сможешь, на Внешке все не так.

— Например?

— Ну… Ну вот, допустим, ты в Москве бывал?

— Пару раз.

— Можешь еще побывать. Почти в Пекле есть кластер, куда она раз за разом подгружается. Целый мегаполис, с Кремлем, метро, аэропортами и прочим. Я вот думаю, несправедливо это.

— Почему?

— А не нравится мне Москва. Ей в Пекле самое место, а не восточнее.

— Многим она не нравится.

— Ну ты прикинь как все происходит: туча самого разного народа, там же миллионы; Кремль; министры-президенты в костюмах купленных за деньги, которых хватит выплатить пенсию старикам не самого последнего городка.

Оцениваешь рамах? И вдруг бац, и все это оказывается на краю Пекла. Хрен знает сколько миллионов ничего не понимающего двуногого мяса.

— Теперь понятно, откуда в Пекле столько элиты.

— Ага. Москва — не единственный мегаполис, который оказывается поблизости или прямо там. Зона больших городов тянется примерно по границе Пекла, их будто специально туда закидывают.

Очень богатые места, всякого добра прилетает много. Минус только один — у крупных кластеров затянутые периоды перезагрузки. У некоторых несколько месяцев, у других годы. Ну и расплодившиеся твари само собой, тоже минус, ведь на такой богатой кормежке многие вырастают до элиты.

— А Москва как грузится?

— Четыре с половиной месяца.

— Не так уж и редко.

— Ох там небось и веселье в такой момент. Перерождаться ведь в медленных кластерах не сразу начинают.

Суетятся, что-то понять пытаются, что-то сделать. Может даже с перепугу жмут со всей дури на большую красную кнопку в ядерном чемоданчике. Вот только все ракеты остались дома, ничего не взлетает. Да и куда им лететь? В Америку? Ну и где она теперь, эта Америка? Разве что отдельные города на далеких пиндосских кластерах. Во всем полный облом. Ха-ха! Давай еще по одной, что-то ты совсем нерадостный сидишь. Может не наелся? Заказать еще котлет? Не знаю из каких дворняжек их делают, но на вкус достойно.

Дверь распахнулась, на пороге показался давешний банный знакомый — Тощий. В одной руке он держал пустую бутылку, причем не из-под виски, а из-под водки, другая была занята еще одним банным знакомым — Нифелем. Разжиревший здоровяк волочил его за ногу, причем Нифель во время неаккуратной транспортировки безмятежно спал, выпустив изо рта струйку слюны.

Тощий, похоже, все это время провел в парилке.