Человеческий улей

Старший собрат этого инструмента вчера спас ему жизнь, глядишь и этот на что-нибудь сгодится.

Вернулся на кухню и, морща нос, обыскал ее на предмет достойного ножа. Все не то, не боевое. Ограничился складным, в хозяйстве постоянно надо что-то резать.

В подвале было темно, но с помощью найденных спичек он эту проблему решил. Наверх отправились две банки с солениями и одна с компотом. Слегка набил желудок, залил бушующую жажду, быстро почувствовал себя лучше.

Все, спасибо этому дому, но пора и честь знать.

Ему надо или нормальных людей найти, или разжиться споранами, иначе недолго протянет.

А спораны здесь добываются одним способом, и он не имеет отношения к лежанию на диванах.

Глава 13

Деревня оказалась не такой уж маленькой какой счел ее ночью. Десятка два дворов, не меньше. Мертвяков он не высмотрел ни из окна, ни выйдя на улицу, но это не радовало — скорее наоборот. Прекрасно помнил, как нарвались с рубером который подъедал в своих владениях всех посторонних невзирая на родственные связи с ними.

Если и здесь такой обжора завелся, будет совсем кисло, потому как подходящих заводских труб в округе не наблюдается.

Да и неподходящих тоже нет. Деревня деревней.

Начал по очереди бегло осматривать дома, мечтая разжиться хотя бы ржавым дробовиком царских времен. Но или смотрел невнимательно, или здесь обитали законченные пацифисты, или кто-то его опередил: ничего похожего не обнаружил. Только зря время потерял провозившись не меньше полутора часов.

Хотя почему зря? Нашелся небольшой рюкзак, хоть и древний на вид, но не такой уж и потрепанный.

В него уложил пару банок найденных консервов и пластикою бутылку залитую компотом. Туда же отправилась еще одна автомобильная аптечка, при жизни, переполненной травмирующими приключениями — вещь первой необходимости. Сбоку в обвязке пристроился топор, на этот раз куда лучше первого, таким в случае необходимости можно отмахаться от пары бегающих мертвяков.

И еще одной вещью обзавелся — транспортом. Неплохим велосипедом, удобным и легким.

С машиной связываться побоялся. Звук мотора слышен далеко, уши у тварей работают на «отлично», а Карат не забыл тот «уазик» с оторванной дверцей. Как не забыл и его съеденного водителя.

А уж того гада, который будто податливый картон рвал автомобильную жесть, он и на смертном одре помнить будет.

Обернулся на околице, прощаясь с деревней. Не очень щедро она его одарила, но и не добавила отметин на коже и расшатанной психике.