– Ежов сильно перегибает палку. Мы вынесли ряд представлений на неправомерные решения судов и троек. Маховик слишком сильно раскрутился. Мы можем увидеть тот случай, когда лечение становится страшнее болезни. Это как головную боль лечить гильотиной.
– И какова реакция партийных органов на ваши представления? – заинтересовался я. Поворот был интересным. Возможно, даже судьбоносным.
– Ты думаешь, это наша личная инициатива? Вопрос прорабатывался совместно с… – он выразительно ткнул пальцем вверх.
Понятно. Грядут перемены.
– Тормозить уже давно пора было, – сказал я. – Вот наш регион взять. Есть такие деятели, которые готовы всю область посадить, лишь бы отчитаться по плану.
– Дураки всегда хотят отличиться за чужой счет.
– Именно. Вон, благодаря нашей специальной следственной группе область скоро останется вообще без специалистов. Ох и мастера эти горе-следователи из мухи слона раздувать. Выбивают лучшие кадры из нархоза. Значит, страна недосчитается заводов, танков, самолетов.
Я ему подробно изложил наши события и свои соображения. С фактами и соответствующими комментариями. Честно сказать, рассчитывал на какое-то содействие.
Демидов задумался. Потом неожиданно произнес:
– Знаешь, будь очень осторожен. Учти, благодаря длинному языку твоего начальника Гаевского в наркомате тобой не слишком довольны. Считают тебя чуть ли не соглашателем. А от соглашательства до попустительства врагам народа, а потом и до соучастия путь ныне короткий.
– Я соглашатель?! Скольких я вражин изобличил – настоящих, а не тех, кто за бутылкой коллективизацию костерил!
– Думаешь, Ежова интересует реальность? Его интересует отчет. Проценты. И личная власть.
Тут мне в который раз подумалось, что не везет нам с наркомами внутренних дел. В этом году расстреляли нашего пламенного бывшего наркома Генриха Ягоду за участие в контрреволюционном подполье. Он оказался знатным стяжателем. При обыске у него изъято чудовищное количество бесполезных вещей.