Хотя, с точки зрения патриотов, мы выглядели предателями. Но ведь оказалось, что есть вещи куда важнее патриотизма и нерушимости границ Российской империи.
– Иезуитская позиция – СССР со старым режимом сравнивать.
– А с чем же еще? Вы уже не коммунисты. Вы советские буржуйчики… Особое внимание нас призывали уделять перетягиванию на нашу сторону силовых структур.
– И как успехи?
– Хода в НКВД и прокуратуру нам пока не было.
Я перевел дыхание с облегчением. Хотя, признаться, был бы не против узнать, что тот же Грац по ночам зубрит наизусть работы Троцкого и строит козни.
Из допросов я понял, что каких-либо активных действий подпольщики не предпринимали. Больше их деятельность походила на какое-то шаманство – собирались в тесном троцкистском кругу и проклинали, костерили на всю катушку Сталина и его соратников. Только, как колдуны, иголками в портрет тыкать не додумались. На какие-то конкретные действия не отваживались.
– Выходит, вы просто маялись дурью, подставляя свою шею под гильотину? – хмыкнул я, глядя на «Брюнета».
– Выходит так, в связи с чем рассчитываю на снисхождение… Однако, уверяю вас, наш клуб по интересам в области далеко не единственный. У других могло получиться нечто гораздо большее. – Он как-то нервно и зло хохотнул. – В том числе и в плане проникновения в органы НКВД.
Все ж не удержался, вражья морда. Вот так одной фразой посеять недоверие и беспокойство в наших рядах. Хоть немного, но укусить, хоть чуток, но раскачать ситуацию, да хотя бы просто поиграть на нервах. Да, последователи Бронштейна-Троцкого отлично уяснили простую истину – большие дела начинаются с мелких гадостей.
С делом по троцкистам никто не собирался тянуть. Считаные дни – и можно будет передавать на рассмотрение тройки.
Заслужил я одобрение начальства.
– Вот вижу, благотворно влияет на вас товарищеская критика, – сказал Гаевский. – Ведь можете, когда хотите. Так держать!
В Москву улетело спецсообщение о еще одной выкорчеванной троцкистской группе, притом без дураков, настоящей. Кое-кто в Наркомате все же умел различать реальные результаты от притянутых за уши, и именно такие дела ценились на вес золота.
После утреннего совещания я попросил Фадея задержаться.