А результат тот же…
– Интересно, а Агроном по дури это сделал?
– А ты сомневаешься? – усмехнулся я кисло. – Он политик. Может что угодно брякнуть и даже не понять, чего творит.
– И им легко управлять… Ладно, проверим. Тут еще одна тягостная долгоиграющая неприятность. Может, связана с нашими делами.
– Какая? – устало спросил я.
– С Шалвой беседовал. Он ревет бизоном, что НКВД выбивает инженерные и управленческие кадры завода.
– Это я от него уже слышал.
– Но теперь он утверждает, что выбивание важных специалистов руками НКВД умышленное.
– Хочешь сказать – враг у нас под боком?
– Тот, кто больше всех шумит и кипишит! – щелкнул пальцами Фадей. – Грац с его чертовой следственной группой! Кто-то из них.
– Логично… Только держи язык за зубами. У нас пока ничего, кроме предположения, нет на руках.
– И труп «Крикуна».
– Убитый неизвестными непонятно за что… Ладно.
– С агентом? – полюбопытствовал Фадей.
– С кандидатом на «В»…
«В» – у нас означает вербовка…
Глава 13
Комната одна, и та крошечная. Кухня совсем микроскопическая. Да и ладно, нам тут не пиры закатывать и не танцульки с граммофоном устраивать. Это конспиративная квартира областного управления НКВД, которая числится лично за мной.
Обстановка спартанская и казенная. Вспученный кожаный диванчик. Буфет с посудой.
На кухне все как в приличных домах. Примус. Чайник. Блюдце с конфетами и еще одно – с сушками. Даже где-то в шкафчике бутылка водки завалялась.
Это традиция такая. Вместе с агентом за добрым разговором чайку выпить. Конфеткой закусить. А успех и рюмочкой отпраздновать. Хороший агент при общении с курирующим сотрудником должен себя чувствовать человеком, которого уважают.
Окно выходит во двор. Первый этаж. «Кукушки» – конспиративные квартиры – обычно бывают на первых или последних этажах, чтобы контролировать, кто приходит. Или чтобы незаметно уйти через крышу, а то и выпрыгнуть в окно. Но это уже на совсем крайние случаи, которых я не припомню.
Все равно вид квартиры нежилой. Как кабинет в управлении.