Много позже я осознал смысл молчаливого разговора, уложившегося в несколько секунд, который мне пришлось наблюдать. Борис решал, с кем ему по пути. Этот выбор мог изменить всю его жизнь, если бы только Матусевич, – богатый, умный, а главное, успешный Матусевич – потащил его за собой как паровоз.
Эти мысли промелькнули на лице Бориса. Он без промедления бросился на Клима, повалил его и начал бить.
Мы с Эмилем остолбенели. Лобан, рыча, наносил удар за ударом, Вася закрывался руками и стонал. Пока мы стояли как два столба, мимо нас пронеслась тень.
Ошарашенный Лобан вскочил, прижимая ладонь к уху. По пальцам его струилась кровь.
– Ты его до смерти забьешь, идиот, – прошипела Сенцова.
Лобан покосился на съежившуюся жертву и устремил взгляд на Артема.
Я не видел прежде, чтобы человек так стремительно менялся.
Борю раздуло от гордости. Лицо сияло восторгом, как у дикаря, которому показали сверкающие бусы и пообещали, что весь сундук будет принадлежать ему.
Я испугался, что Артем протянет руку и Борис кинется ее целовать.
Клим отполз к стене."
"Повисло молчание. Эмиль взвешивал, к кому примкнуть. Василий всхлипывал и охал, по лицу Сенцовой ничего нельзя было прочесть.
Внезапно меня охватила злость, которой я сам от себя не ожидал.
– До утра собираетесь тут сидеть? – резко спросил я.
Я понятия не имел, может ли на ровном месте отказать кардиостимулятор и есть ли он у Шубина, но сейчас было важно не размышлять, не подбирать слова, а тупо наседать на них, пока они еще не окончательно закостенели в новой форме.
– Артем, ты хотел ему неприятностей? Он их получил.
– Может, это не из-за слепоты, а из-за проблем с почками, – подал голос Эмиль.
Артем долго молчал.
– Слабаки, – с веселой яростью сказал он наконец. – Какую игру загубили! Не умеете доводить дело до конца. Ладно, Борь, открывай. Климушка, помоги ему.