Господи, ей в голову не могло прийти, что мальчишка возьмет у приятеля хомяка и спрячет в ящике. «Ты мне запрещала!» Ну да, запрещала. Они воняют. А теперь предстоит делать уколы, потому что она панически боится бешенства. И кто в этом виноват? Хомяк.
Страх и боль так врезались в память, будто мелкая сволочь не тяпнула ее за палец, а откусила его. Все от неожиданности. Психотерапевт говорил, что мелкие потрясения, над которыми сам человек засмеется через десять минут, проваливаются сразу в глубинные слои подсознания и живут там, выходя на поверхность в виде то кошмаров, то навязчивых идей.
Однако случай с хомяком подвигнул ее сочинить одностишие: «Мозгоправ, мозгоправ, ты не так уж и не прав!» И через три года, и через пять, и через восемь ей иногда чудилось шуршание из ящика. Но она знала, что это просто выкрутасы ее воображения.
Что заставило ее в декабре две тысячи девятого подойти к столу, чтобы выдвинуть ящик, – второй раз за десять лет?"
"Хочется думать, что случайность.
Допустим, его компания. Но покажите студента, у которого ее нет! У Елены вызывали неприязнь только двое: Люба и этот неказистый юноша с прыщавым лбом, она все время забывала его имя.
Но друзья сына не обязаны ей нравиться.
Допустим, их странный чат, который завел Эмиль. Вот кто был ей по душе. Эрудированный, прекрасно воспитанный, встает с места каждый раз, когда она входит в комнату, – ну не прелесть ли! Их чат был доступен только им шестерым, они обменивались какими-то снимками, все это было окружено страшной таинственностью. Фотографию на компьютере сына Елена увидела, заглянув к нему за какой-то ерундой.
На снимке был покойник. Страшное мертвое лицо, присыпанное снегом.
Артем услышал шорох, мигом свернул вкладку чата и обернулся. «Мама, это кадр из фильма, ты что, испугалась?»
Но она не обязана разделять художественные вкусы своего сына.