— Главное… говори, что тебе не нужно, пусть ищет другого клиента, — поучал Альберт, которого при разделе наследства обделили, поэтому он имел зуб на зятя.
— О картинах тут не может быть и речи… Дыры-то ничего не стоят… — усвоив совет, сказал Зутис зятю Цауны.
— Ну, ну… Не так уж и страшно… — отстаивал свое владелец, кляня про себя тестя, который не сумел как следует сохранить картины и таким образом причинил ущерб своим наследникам. — Я ж не тысячи прошу.
Это был один из тех редких случаев, когда покупатель и продавец расстаются с удовлетворением: каждый ликовал, что весьма удачно объегорил другого.
Простейшим образом подреставрировав картины, Зутис развесил их по стенам — почти до потолка. Были здесь вполне приличные копии старых мастеров, художников, чьи имена Зутис слышал впервые, филигранный рисунок тушью Романа Суты, сцена в кабачке, написанная «босяком» Вольдемаром Ирбе, своеобразные работы Хильды Вики, ныне знаменитый американец Лудольф Либерт с его «Площадью в Венеции» и даже осенний этюд Пурвита в глубокой тяжелой золоченой раме.
Зутис поставил стул на середину комнаты и сел. Он почувствовал то, чего не чувствовал никогда, коллекционируя монеты. Будь это даже столетней давности талеры с бюстами надменных королей и гербами, все равно, такого чувства они не вызывали. Каждая картина завораживала своими красками, каждая была как окно, в котором столь знакомый мир казался совсем другим, и этот знакомый мир, этих знакомых людей ты вдруг начинаешь понимать совсем по-другому и сам чувствуешь себя причастным — и к этим людям, и к этому миру.
— Тетя! — крикнул Зутис. — Тетя!
В комнату медленно вплыла тетя Агата, в то время ей пошел восьмой десяток.
— Что, Вилбертик?
— Тетя, теперь я знаю, почему художники не умирают с голоду!
— Не чуди! Иди есть, суп стынет!
Это было излюбленное занятие Зутиса — поставить стул посреди комнаты, вытянуть длинные ноги и любоваться картинами. Обычно это успокаивало, однако на сей раз нервное напряжение было слишком велико.
Кто же сболтнул милиции? Кто?"
"Он перебрал в памяти всех, кто знал, чем он на самом деле занимается, потом выделил тех, кто располагал хоть малейшей информацией об изготовлении туристских солонок. Таких было мало, всего несколько человек, и все-таки один из них дал знать милиции. А это значило, что в милицию могут сообщить снова, ведь тот, кто сообщил, на сей раз не достиг своей цели.