Он резал торф, косил сено, работал киркой и мотыгой, пилой и молотком, и несмотря на то, что инструмент любил, юноше хотелось большего. Земля достается дерзкому, и это — главное.
Юноша вспомнил о Мейри. Небось уже замуж выскочила! За того самого чернорабочего, что ей прочил отец? Хорошо бы вернуться да показать им всем! Крис мечтал возвратиться в родные края богачом, счастливым обладателем земли, скота и лошадей и дюжины новехоньких костюмов, и пройтись гоголем, чтобы все увидели, на что способен Криспин Мэйо!
Но, как бы ему того ни хотелось, ирландец понимал, что мечты это детские.
Крис поднялся с постели, сделал пятьдесят приседаний, столько же раз отжался, затем заставил себя еще пятьдесят раз лечь-встать.
Глаза закрывались сами собою, юношу клонило в сон. Разбудил его приглушенный гул голосов; Мэйо не сразу понял, откуда доносится это звук и что означает. В комнате царили тишина и полумрак. Дело близилось к ночи. Голоса доносились из-за тонкой перегородки.
— Кокинс его побьет. Впрочем, никого из нас он не видел.
— Мюррей жаждет крови. Грозится порешить грязного Мика, да только Парли не желает шума. Позже, говорит. Если Джастину удастся удержать Мюррея до тех пор, считай, что Джастину повезло. В жизни не видывал такого одержимого.
— Да этот мик беднягу едва не ухлопал. Нос перебит, три ребра сломаны, и четырех-пяти зубов как не бывало.
— Мюррей — это тебе не Кокинс. Вот увидишь: старина Сэм побьет мальчишку одной левой. Я видел его в деле пару раз."
"Голоса затихли, дверь за соседями закрылась.
Тишина и дремота… Крис снова погрузился в сон.