Но я совершенно уверена: сто первая была занята, смотрите…
Забыв о том, что нарушает врачебную тайну, Лада Сергеевна схватила мышку и торжествующе возвестила:
– Вот! Карекин Геннадий Викторович.
Я почти въехала носом в монитор.
– Дайте-ка посмотреть повнимательнее… Ага, адрес и телефон. А что тут написано? Рогачева Людмила Павловна и тоже адрес с телефоном. Они что, вместе лежали?
– Конечно, нет, – успокоившись, ответила Ермакова, – Рогачева оплатила пребывание Карекина. А, теперь понятно!
– Что? – тут же заинтересовалась я.
– Людмила Павловна наш консультант, – не стала делать секрета собеседница, – она сюда по просьбе самого главврача приезжает. Наверное, попросила Романенко своего родственника или приятеля в сто первую положить. С нее пятьдесят процентов оплаты взяли, как с сотрудницы. Вообще-то, главный очень не любит, когда свои же коммерческие палаты клянчат, нам скидка положена, вот он и ищет повод для отказа. Но Людмилу Павловну Романенко уважает, они раньше вместе работали, рука руку моет.
– О вас я напишу лишь самое хорошее, – успокоила я Ермакову, – ни одной капли черной краски!
– Надеюсь, – сердито буркнула Лада Сергеевна.
Горя от нетерпения, я чуть не бегом выскочила из кабинета, добралась до местного кафе, забилась в самый укромный угол, набрала номер Карекина и сразу же испытала разочарование, услышав:
– Данный номер не существует.
На всякий случай я сделала вторую попытку и добилась прежнего результата.
Геннадий Викторович мог уехать из Москвы, сменить мобильный, посчитать сотовый слишком дорогой забавой и вообще от него отказаться.
– Институт психической коррекции детей и подростков.
От неожиданности я икнула.
– Простите, не ожидала, что попаду в НИИ, думала, что звоню на дом.