– А вы понимаете, почему я сейчас нарушаю врачебную тайну и рассказываю вам строго секретную информацию о пациенте?
– Нет, – растерялась я.
Евдокия Матвеевна снова откинулась на спинку кресла."
"– Так слушайте, не перебивая. Впрочем, я отвечу на ваш вопрос. Римма чувствовала себя виноватой. Когда Ирма сообщила сестрам о беременности, Мира сразу заняла жесткую позицию: надо делать аборт. А Римма уговаривала сестру рожать, повторяла: «Ребенок – это святое, нельзя убивать зародившуюся жизнь, тебе Господь послал подарок, не надо от него отказываться…» На самом деле о малыше давно мечтала Римма, но у них с Петром Михайловичем детей не было.
Я без спроса взяла со стола Константиновской ручку и стала крутить ее между пальцами. Олег рассказывал мне об одном сорокалетнем мужчине, жестоком сексуальном маньяке. На преступнике висело больше десяти трупов изнасилованных и убитых с особой жестокостью женщин. Не успели чудовище упрятать в следственный изолятор, как к Куприну примчалась его мамаша и зарыдала:
– Боренька не виноват! У него было тяжелое детство, я его родила в семнадцатилетнем возрасте, воспитывала без отца!
– Многие растут в неполных семьях в нужде, но не становятся убийцами, – возразил майор.
– Бореньку заставили! – закричала маменька. – Принудили силой!
– Кто? – удивился Олег. – У него был сообщник?
– Эти бабы, – застучала кулаком по столу мамаша, – его соблазняли! Носили короткие юбки! Ходили в узких платьях! Провоцировали моего мальчика! Накажите их, а не его!
– В смысле, жертв наказать? – уточнил Куприн.
– Да, – закивала посетительница.
– Так они в морге, – попытался вразумить ее майор, – мертвые. Их ваш сын убил.
– И правильно сделал! – воскликнула маменька. – Он очень расстраивался из-за того, что приходилось удовлетворять желания распутниц, дразнящих его! Осудите мертвых!
Самое интересное, что тетка была психически здорова.