Автоматы Карата и Басмача дополнили разгром, противника так и не разглядели, просто подавляли возможные огневые точки вокруг загоревшейся в зарослях машины.
Винтовка Косого изрыгнула пламенный выхлоп, он, пытаясь докричаться до оглохших товарищей, остервенело завопил:
– Минус один!
Кого это он там увидел? Впрочем, у него ведь дорогой ночной прицел, ему сейчас хорошо.
Правее горящей машины засверкало, по грузовику застучали пули. Карат без приказа перенес огонь на проявившего себя вражеского стрелка, жалея, что патроны в магазине простые, сейчас бы хорошо сработали трассирующие, прицел не очень подходит для такого боя, своей яркостью затмевает далекие вспышки вражеского оружия.
Карат не знал, попадает в кого-нибудь или нет. Не понять. Стрелков как минимум два, один работает из автомата, другой из винтовки, а это пугает, потому как если это умелый снайпер с ночником, дела плохи.
Жизнь куда дороже.
– Русский, давай работай! – заорал Хан. – По снайперу работай!
Похоже, прочитал мысли Карата.
Водитель выбрался из-под машины, его руки сжимали старый добрый «РПГ-7»[19]. Отполз от машины на пару шагов, встал так, чтобы выхлоп при выстреле не ударил по грузовику, после чего отразился ему же в спину, вскинул было трубу на плечо, но тут Хан заорал:
– Какого ты «морковку» присунул, людоед нерусский?! «Карандаш»[20] давай!
– Так что мне делать?! – растерянным голосом прокричал Русский.
– Да бей уже так! Бей, мать твою!"
"В этот миг водитель дернулся, тело его развернуло, он, присев, бережно уложил гранатомет на асфальт, а сам зажал голову обеими руками и попытался подняться.