Чуть дальше среди зелени можно разглядеть прямоугольники ленточных фундаментов и крохотное озерцо – скорее всего образовалось на месте заброшенного котлована. За ним, среди зарослей, просматриваются ржавые остатки каких-то непонятных конструкций, прямо к ним выходила узкая лента изрядно потрепанной асфальтированной дороги.
Вот там-то и стояла сгоревшая машина. Огонь оставил лишь закопченный остов, но можно догадаться, что очень похоже на «Хаммер» или его военный вариант – «Хамви». Рядом с пожарищем и впрямь лежал ботинок, обутый на изломанное человеческое тело – ноги ненормально широко разведены в стороны, будто труп пытался сесть на шпагат, голова вывернута набок, камуфляжная куртка потемнела от засохшей крови.
Воля, глядя в бинокль, произнес:
– Наш кадр, рядом, в траве, «баррет» валяется. И гильза на асфальте. Ладно, давай дальше, надо глянуть, что там с торцевой стороны.
Там тоже было на что посмотреть – на фоне однотипных коробок выделялось скромное здание.
Только само по себе его интересным не назовешь. Тут дело в другом – в том, что в окрестных зарослях отчетливо выделялись несколько знакомых широких троп, и все они вели к тому месту, где должны были располагаться ворота.
Воля заулыбался, будто ребенок, увидевший, что мама забыла закрыть шкаф с конфетами:
– Фортуна, Карат, это как раз то, что доктор прописал.
– Что на этот раз? – спросил Карат. – Просит зайти в котельную и дернуть клиента за хвост?
– Не, такое старший на десерт бережет. Сейчас спустимся на первый этаж, подберемся к окнам, которые напротив ворот, заглянем через них. Прятаться ему внутри вроде негде, должны увидеть.
От поврежденной пятиэтажки до коробки котельной не больше ста метров – небезопасная дистанция.