Кот большую часть плавания восседал на носу, с омерзением таращась на ненавистную воду. И обычно вел себя спокойно. Но тут вдруг замяукал и даже зашипел, что случалось с ним исключительно редко.
С мяуканьем понятно – просит жрать, пить или устроить высадку на берег для гигиенических процедур, в лодке гадить ему кошачья религия не позволяла, да и песок там приятный. А вот шипел он до этого лишь в тех случаях, когда поблизости крутились твари. Да и то не всегда, некоторых почему-то игнорировал.
Обернувшись по сторонам, Карат засек движение – по асфальтированному участку недостроенной дороги ехал одинокий велосипедист.
То есть не совсем одинокий, имелся попутчик. Только мчался тот чуть позади на своих двоих, и даже без оптики было понятно, что это вряд ли человек.
Человек не может бегать со скоростью разогнавшегося велосипедиста.
Карат оставил весла в покое, поднес к глазу прицел, который после расставания с винтовкой мог претендовать на звание подзорной трубы.
Все, поймал. Так и есть – велосипедист. Точнее…
Карат аккуратно подкрутил резкость. Далековато, но, похоже, – велосипедистка. Чересчур короткие шорты для мужчины, а волосы, наоборот, слишком длинные, хотя всякое может быть, то есть в половой принадлежности сомнения остались.
Зато с тварью опознание прошло куда проще – точь-в-точь похожа на ту, которая едва не прикончила Карата в первый день знакомства с Ульем.
А вот велосипедист пуст, ничего крупнее пистолета или обреза у него вроде бы нет, то есть спасти может лишь скорость или, как случилось в свое время с Каратом, – смекалка не самого глупого человека, попавшего в отчаянное положение.
Вот только что тут успеешь придумать, если тварь мчится на одной скорости с велосипедом? А дорога скоро закончится, мост через реку перебросить не успели. За не до конца отсыпанной эстакадой откроется тупик, и бедолагу там прижмут к воде. Причем погоня так близка, что легко догонит на мелководье, не позволит уйти на спасительную глубину.