В общем, свалил в лес, теперь его ментаты во все списки вносят, на нем пара сотен виноградин висела.
– Так что с головой? Кто именно оторвал?
– Да кто же еще? Мертвяки. Вроде топтун, но я смотреть не стал, оно мне не надо.
– А вы что, вот так с арбалетами и без прикрытия ништяки собираете?
– Да мы вообще ничего не собираем, мы типа грузчики. Да ты сам все увидишь, завтра выезд по расписанию, такое глазами смотреть надо, объяснять без толку. Шуст говорит, вы минимум на четыре месяца застряли?
– Вроде так.
– Нехило. Я раза в два быстрее откинусь.
– Тоже в долгах?
– Ну да, ерунда вообще-то, но тут те еще жлобы, за обсосанный споран удавятся. Раньше я бы эти спораны вытащил и в харю им бросил. Нате, суки, подавитесь! Я раньше как человек жил, весь в шоколаде, но как пошло косяком одно за другим, так… – Юпсик пьяно взмахнул рукой, едва не сбив со стола бутылку. – Я, Карат, уважаемый человек там, у себя, был. Все у меня было, и ляльки, и бабло, не шустрил за хлеб.
Занавеска колыхнулась, вернулся Шуст:
– Юпсик, ты что тут за декадентскую философию развел?
– А что я не так сказал?
– Да все так, но ты не умничай, тебе не идет, давай наливай.
– Так тебя только и ждал, что я, в одно рыло заливаться буду?
– Почему в одно? А Карат что – предмет меблировки?
– Так он не пьет.
– А ты заставь. Ты же тут как-никак старожил, давно в стабе крутишься, это мы новички зеленые.
– Ну да, его заставишь…
– Ну давай вместе заставим, мне больно смотреть на его скучную физиономию. С таким настроением он того и гляди в геи подастся, уже намеки были, боюсь потерять друга.
– Почему потерять?
– А как с таким можно дружить?
– Ну да, задом к нему уже не повернешься.
– Вот и я о том же. Так давай займемся им всерьез, кроме нас некому.