Видимо, ее состояние накладывало на него отпечаток. Вера достаточно хорошо изучила своего сына, и не могла не заметить, что мальчик расстроен. Молчит как партизан, слова не скажет, но переживает.
Из-за отца. Из-за все этой ущербности и неполноты, как ни старайся, не избежать этого, не изменить. Вот они, прелести разводов.
В такие моменты, глядя на мальчика, она ощущала себя настоящим чудовищем. Снова вползали в душу сомнения, а правильно ли она поступила, стоило ли срывать пацана из привычной обстановки, общение с отцом очень важно для сына.
Но это же уничтожало ее! Нет, нет и еще раз нет. Пусть она будет хоть трижды эгоисткой, но жить в доме Верховцева и принимать его подачки после того, как он открытым текстом озвучил, что у него другая, после того, как она своими глазами их вместе видела?! Нет.
К тому же, ей не давало покоя непонятное поведение бывшего. После его циничного заявления, что их брак изжил себя, после демонстративного ухода в день рождения сына, с какой радости он вдруг воспылал интересом к ее личной жизни? Что это, привычка контролировать, накладывать свою давящую лапу на все, до чего может дотянуться, или своеобразная месть? Для мстителя он странно вел себя и странно выглядел.
Но Бог с ней, она все перенесет и перетерпит. А Вовка?
Верховцев сейчас таскается к сыну, доказывает себе, какой он офигенный отец. Прислал ей уведомление, что на имя ребенка был открыт счет еще девять лет назад, когда он только родился.
Еще и Люська подлила масла в огонь и внесла смуту в ее мысли.
Встретились в воскресенье, и она как присела на нее, так и не слезла, пока не выпытала все. Ну, ее советов помягче смотреть в сторону бывшего Вера слушать не хотела. Особенно, когда та начинала петь про финансовые возможности и связи Верховцева и про то, что отказываясь от алиментов, она обделяет собственного ребенка.
Но так ведь Люська не успокоилась. Начала досконально выспрашивать про ее нового шефа, про Панкратова. Вера сначала охотно рассказывала, даже какие-то подробности, типа того, что они с ним вместе ездят обедать в перерыв. А потом, когда поняла, откуда ветер дует...
- Самойлова, мужик тебя клеит.