Но на этот раз вроде ничего страшного, однако и особо приятного ничего. Звонил Верховцев.
- Вера, ты где?
У нее брови на лоб полезли, прямо как будто встроенный датчик у него, блин...
- Здесь я, в больнице.
- Зайдешь?
- Да. Сейчас подойду, - проговорила и отбилась.
- Отелло ваш? Ну да, болеющий мужчина. - Панкратов состроил брови домиком. - Надо погладить по головке, постельку ему поправить. Только рожая, женщина может хоть приблизительно понять те муки, которые испытывает мужчина с температурой 37,2.
Может, конечно, он шутил с целью подбодрить и рассмешить ее, но рассердил он Веру знатно. В каждой шутке есть доля шутки. По головке погладить? Да не случись всего этого несчастья с Вовкой, она бы к постели Верховцева на пушечный выстрел не приблизилась!
А вообще, Вера пришла к выводу, что господину Панкратову тоже не мешало бы узнать, за что ее называют рыжей стервой. Обернулась к нему с своей самой лучшей улыбкой, подбавила свету во взгляд и по-доброму так произнесла:
- Ну что, Федор Михайлович, сходим, навестим Верховцева? Мне кажется, сейчас самый подходящий момент повторить ему все то, что вы мне только что говорили.
Как бы хорошо этот человек не владел собой, он разом перестал посмеиваться и напрягся, потому что разговор предстоял непростой.
***
А дальше они ныряли в сонные глубины воскресной больницы, решали вопросы с персоналом, оказалось, его перевели в новую комфортабельную палату. Потом преодолевали холлы, бесконечные переходы, лестничные клетки, этажи, лифты.
- Наверное, в больницах всегда столько коридоров, чтобы человек задумался о бренности бытия и отрешился от всего земного, - сказал Панкратов и поежился .
- Это вы еще местные кладовки не видели, - пробормотала Вера. - Прекрасное место о бренности подумать, о величии бытия, и даже о его глубинах.
Наконец дошли. У входа в палату Вера на секунду остановилась, собираясь морально, а потом толкнула дверь и вошла.
Александр полулежал на постели, бледный, но уже не такой серо-зеленый, каким был вчера после операции.
- Здравствуй, - начал он.
И тут же напрягся, как зверь, изготовившийся к прыжку, волной прошлась по коже его давящая энергетика. Потому что вслед за ней в палату вошел Панкратов. Александр Взглянул на него, на Веру, и процедил, обращаясь к Вере:
- Какого черта ему здесь нужно?
А кулаки сжались на простыне, ну точно сейчас искры полетят.