Вспоминая теперь эти дни, мужчина невольно погружался в прежние ощущения и пытался понять, где пошел сбой. Чего на самом деле он искал?
Сейчас только понимал, что он искал огня, страсти. Того огня, что был у него с ней, а потом как-то сам собой угас. И ошибался, думая, что огонь в сексе.
Считал, что остро приправленной игрой можно добиться большего. Пробовал. Технически - да. Даже вернее, технологически. Потому что после этого иногда оставалось странное послевкусие, а его натуре это ощущение было противно.
Потом случилась Вика. Теперь, когда думал об этом периоде, некоторые моменты просто не поддавались определению. Какой-то пролапс сознания, иначе как бес в ребро не назовешь. И эта его жизнь на два дома, она тоже ощущалась как грязь. Вера с сыном воспринималась им как семья, и пусть там угас сексуальный интерес, семья представлялась незыблемой, неотъемлемой его частью. А Вика была удобна в работе и давала тот самый технологичный секс.
Тогда ему казалось, надо упорядочить, разделить семью и секс, будет правильно и все наладится. Не важно, что ему тогда казалось, стоило ему начать приводить в исполнение свой дурацкий план, как семья рухнула.
Зато он внезапно нашел тот самый огонь, который искал.
Огонь был не в сексе, он был в женщине. В женщине, бл****!
Дорого заплатил Александр за это знание.
А потребность, что он в ней испытывал, неожиданно стала трансформироваться, приобретать иные формы.
В общем, пока лежал, в голове вертелось разное.
Самого его тоже таскали на процедуры, обширная площадь ободранной шкуры саднила и сочилась юшкой, ему сразу же предложили закрыть раневую поверхность эксплантатом, но он не захотел.
Короче, не хотел и все. Это его желание, и это никого не касается.
А сегодня был особенный день.
***
Ох, как Вера нервничала, вышагивала в коридоре, пока Вовке снимали верхние слои повязки, чтобы оценить состояние.