— Что случилось, Присси? Марки кончились?
— Борден Чантри, на улице лежит мертвое тело, и это никуда не годится! Срам на твою голову, вот что это такое! Маршал называется!
— Меня прошлым вечером вообще здесь не было, мэм. Все время провел на Пикетвайре. Наверное, пьяные устроили перестрелку, только и всего.
— Давай убирай покойника с улицы! Что в этом городе вообще творится? Кругом валяются трупы, каждую ночь не стреляют, так режут. А еще полицейским себя называешь!
— Это не я, мэм. Городской совет.
— Ты и кто еще? Подбери мертвого, Борден, или будешь иметь дело с комитетом!
— Ну-ну, Присси, не станешь же ты их на меня натравливать, ведь нет? — усмехнулся Борден Чантри. — Эти старые ведьмы…
— Придержи язык, Борден! Услышат, что ты о них говоришь такое, они тебя!.. — Грозная дама довернулась и направилась обратно к почте.
На противоположной стороне улицы остановился рослый, красивый человек со светлыми, как песок, волосами.
— В чем дело, Борд? Попал в передрягу?
— Да вроде как. На улице чье-то тело лежит, а наша почтмейстерша из-за него хай подымает. Можно подумать, в жизни мертвеца не видала… в ее-то возрасте.
— Чем меньше говорить с ней о ее возрасте, тем лучше, — посоветовал высокий. Оглянулся на мертвого. — Кто он? Пьяный какой-нибудь?
— Наверно. Никогда не встречал столько народу, чтобы не умели пить.
— Цепным виски?
— Ага! — Чантри хихикнул над старой шуткой. — Выпил глоток и пошел ко всем цепляться.
— Ты завтракал? Оттащи его в сарай и приходи сюда. Раскошелюсь на яичницу с ветчиной.
— Хорошо, Лэнг. Ты придержи коней, а я найду Большого Индейца, пускай его сволокет.
Лэнгдон Адамс перешел тротуар и ступил в зал «Бон тона», где уселся у столика близ окна. Хороший городок, хоть и маленький, и он был здесь дома.
Он смотрел, как старый индеец подает задом повозку к коновязи, потом, как вместе с Борденом Чантри грузит покойника. Индеец отъехал, Борден отряхнул руки и вошел. в ресторан.
Из кухни появилась толстая, пышущая здоровьем женщина.
— Вот, начинайте с этого. Эд жарит еще яичницы на окороке.