Раз остановился, прислонился к дому. Голова тяжелая, будто не своя.
Бесс встретила его в дверях. Выражение лица мужа ее поразило.
— Ой, Борден! Что случилось? Тебя подстрелили!
— Нет. Просто треснули по кумполу. Я лучше сяду.
Она помогла ему устроиться в кресле, потом пошла к раковине за водой. Приятная вещь — просто посидеть. Он откинул голову и прикрыл глаза. Через пару мгновений почувствовал успокаивающее прикосновение теплой ткани. Бесс снимает запекшуюся в волосах кровь.
— Тут сильно рассечено, Борден.
— Ничего страшного. Он меня ждал… сразу за входом.
— Кто он?
— Хотелось бы это знать. Но одна зацепка у меня есть. Маленькая, но есть.
— Какая же, Борден?
— Потом. Неохота говорить, и ты решишь, что это такая мелочь… Что, может, оно и верно. — Борден неуверенно водрузился на ноги. — Я в постель, Бесс. Мне нужен покой. Больше ничего.
Серебристо-серое дерево тротуара стало горячим на ощупь. Пыльная улица пуста и недвижна. Скоро полдень.
Судья Маккиней сидел за ранним ленчем в «Бон тоне»; Крупный немолодой человек, серый костюм потерт до ниток, жилет с пятнами давно минувших трапез. Волосы под черной шляпой — поседевшие, но густые, и такая же борода.
— Жаль, что с Чантри такое приключилось, — говорил он Хайэту Джонсону. — Хороший человек.
— Хороший скотовод… да и то был когда-то. Думаешь, он годится для нынешней работы, судья? Представляешь, вчера он мне сказал, что намерен получить у тебя судебный приказ, чтобы полазить по банковским делам! Слыхано ли такое!
— Не так уж чтобы совсем не слыхано, Хайэт.
— Но я не могу разрешать всякому…
Спокойные серые глаза взглянули на Джонсона в упор.
— Хайэт, если я составлю судебный приказ, чтобы Борден Чантри посмотрел твои бумаги, он их посмотрит.
Хайэт Джонсон запнулся.
Какую-то секунду он колебался, затем произнес:
— Против приказа суда я, разумеется, не пойду. Но мы храним конфиденциальную информацию… Я уверен, ты не захочешь, чтобы первый встречный получил доступ к сведениям о твоих денежных делах, и я не захочу тоже.