Вполне логично и благоразумно бояться пожара в таком доме. Однако эта осторожность и близко не походит на тот дикий страх, который я испытываю при виде дыма и пламени.
Энсти прикрыл ладонью глаза. Дэлглиш с Кортом увидели, что он начал дрожать. Джулиус взирал на распростертую на постели трясущуюся фигуру с почти медицинским интересом.
— Пойду позову Дот Моксон, — произнес Дэлглиш.
Он едва успел повернуться к двери, как Энсти протестующе вскинул руку. Дрожать он перестал.
— Но вы верите, что работа, которую я тут веду, этого стоит? — спросил он, глядя на Джулиуса.
Дэлглиш гадал про себя: один ли он заметил, что Джулиус слегка помедлил, прежде чем ровным голосом ответить:
— Разумеется.
— Вы ведь говорите не для того, чтобы меня успокоить, вы верите в это?
— Иначе я бы этого не сказал.
— Конечно. Простите меня. И вы согласны, что работа важнее того, кто ее исполняет?
— Это уже более трудный вопрос. Я бы сказал: работа — это тот, кто ее исполняет.
— Только не здесь. Здесь все налажено. Приют прекрасно мог бы функционировать и без меня.
— Да, если его будут нормально субсидировать, а местные власти продолжат присылать сюда пациентов по контракту. Однако функционировать без вас ему не придется, если вы будете вести себя разумно и закончите изображать героя третьеразрядной теледрамы. Вам это не идет, Уилфред.
— Я пытаюсь вести себя разумно, и я не храбрец. Вы же знаете, по части физического мужества у меня не слишком хорошо. Мужество — именно то достоинство, о котором я более всего сожалею.
Коммандер проговорил, осторожно подбирая слова:
— Можно заметить, что оба покушения были в общем и целом несерьезными. Обтрепанные края веревки? Едва ли это надежный метод, и большинство ваших знакомых должны знать, что вы не начнете подъем, не проверив снаряжение.
— А если бы сено горело слишком сильно и дверь на второй этаж тоже занялась бы? — спросил Джулиус. — Она ведь деревянная.