И еще вопрос времени. Все письма получены после вашего переезда в Тойнтон-Грэйнж. Первое — до появления Урсулы Холлис. Думаю, Генри Каруардина тоже смело можно вычеркнуть из числа подозреваемых. Я даже знаю, почему эти письма прекратились после гибели мистера Холройда. Вы поняли, как далеко зашли? Или надеялись, что все сочтут виновником его? Но полиция быстро выяснит, что письма написаны не мужчиной. А еще тест на слюну. Только у пятнадцати процентов населения нельзя по слюне определить группу крови.
Тут будет реклама 1
Досадно, что вы не знали этого перед тем, как облизывать конверты.
— Конверты… никаких конвертов не было…
Она ахнула и в ужасе уставилась на Дэлглиша. Глаза у нее расширились от страха. Румянец схлынул, сменившись смертельной бледностью.
— Да, конвертов не было. Записки были сложены и подсунуты в книги, которые читали жертвы. И об этом не знал никто, кроме получателей и вас.
— Что вы намерены предпринять? — спросила Дженни, не глядя на него.
— Еще не знаю."
"Дэлглиш и правда не знал.
Тут будет реклама 2
Он испытывал странную смесь смущения, гнева и стыда. Перехитрить ее оказалось так просто — просто и недостойно. Дэлглиш видел себя отчетливо, словно со стороны: он, сильный и здоровый, величественно осуждает ее слабость, выносит приговор, но откладывает его исполнение. Отвратительная картинка. Дженни заставила Грейс Уиллисон страдать. Однако она по крайней мере могла претендовать хоть на какие-то психологические извинения. А какая доля его гнева и отвращения порождена чувством вины? Что он, лично он, сделал, чтобы скрасить последние Дни Грейс Уиллисон? И все же с Дженни надо что-то делать.
Тут будет реклама 3
Едва ли в настоящее время от нее можно ждать новых пакостей—а вот в будущем… И Генри Каруардин, наверное, имеет право знать. А еще Уилфред и представители «Риджуэл траст», если они возьмут верх. Иные сказали бы, что Дженни нуждается в помощи. Предложили бы современные ортодоксальные утешения, обратились бы к психиатру. Дэлглиш не знал.
Тут будет реклама 4
Это лекарство не относилось к числу тех, в которые он хоть сколько-нибудь верил. Возможно, оно бы потешило тщеславие Дженни, помогло бы ей утвердиться в осознании своей значимости, в том, что ее принимают всерьез. Однако если жертвы молчали — хотя бы ради того, чтобы уберечь Уилфреда от лишних тревог, — имел ли он, Дэлглиш, право оспаривать их решения, злоупотреблять оказанным ему доверием? В своей работе он привык тщательно изучать правила.
