Любая смерть кому-то выгодна, кого-то делает богаче, снимает тяжесть с чьих-то плеч — будь то ответственность, сопереживание чужой боли или тирания любви. Каждую смерть можно считать подозрительной, если хорошенько приглядеться к мотивам окружающих, — это утверждение справедливо настолько же, насколько справедливо и обратное: каждая смерть в конечном итоге является естественной. Старый доктор Блессингтон, один из первых и самых блестящих судебных патологоанатомов, научил Дэлглиша этой нехитрой мудрости.
— Смотрите, мой мальчик, первый удар она успела смягчить рукой — он скользнул по шее и горлу к правому плечу. Реки крови, выглядит жутко, но особого вреда еще не причинено. Вторым ударом, сверху вниз, убийца рассек трахею. Она умерла от болевого шока, кровопотери и удушья, судя по виду тимуса, именно в этом порядке. Когда труп попадает к нам на стол, мой мальчик, нет такого понятия, как неестественная смерть.
Естественная или неестественная, а он, Дэлглиш, со всем этим покончил. Его раздражало, что, несмотря на силу воли, разум нуждался в постоянном повторении подобного заклинания. Адам так упорно не хотел отрешиться и выбросить проблему из головы. Ну и чего, спрашивается, он добьется, сказав местной полиции, что смерть стала в Тойнтон-Грэйнж слишком частой гостьей? Старый священник умер от сердечного приступа — ни врагов, ни особого состояния, кроме умеренной денежной суммы, завещанной, что неудивительно, на благотворительные цели и человеку, который стал другом преподобного, известному филантропу, чей характер и репутация превыше любых подозрений.