Ни разу он не взглянул ни на наручные часы, ни даже на те, что висели на стене в кухне. И взгляд его, и дуло револьвера были неотрывно устремлены на жертву. Необходимо как-то нарушить эту жесткую концентрацию. А время истекало.
«Мерседес» стоял перед каменным гаражом. Подчиняясь указаниям Джулиуса, Дэлглиш поднял незапертую крышку и расстелил на дне багажника смятую простыню. Перевалить туда с кресла тело Филби оказалось легко. Дэлглиш сложил кресло и положил его сверху.
— Теперь залезайте сами, — приказал Дэлглиш.
Не это ли та самая лучшая, а может статься, и последняя возможность действовать? Здесь, перед коттеджем Джулиуса, когда в его машине лежит труп убитого им человека и полно ясных и недвусмысленных улик? Хотя кому ясных? Дэлглиш прекрасно понимал: если он сейчас бросится на врага, то не получит ничего, кроме секундного избавления от гнева и ощущения собственного бессилия — секундной передышки перед тем, как в него вонзится пуля. К черной башне отправятся два трупа, а не один, и оба рухнут на дно морское.
Однако оставалось еще кое-что, что он мог сделать прямо сейчас, хотя успех и не был гарантирован. Коммандер надеялся, что, когда будет открывать багажник, крышка хоть на пару секунд загородит его от Джулиуса. Но тот встал прямо за машиной, так что пленник остался на виду.
Дэлглиш словно невзначай положил руки на бедра и нащупал в заднем кармане брюк тонкий кожаный бумажник.
— Я сказал, забирайтесь сверху, — опасно тихим голосом повторил Джулиус. — Я не рискну вести машину, когда вы ближе.