Я, как та проницательная дама из телеигры, кажется, догадываюсь, чем мистер Дэлглиш зарабатывает на жизнь.
Он с утонченной и подчеркнутой любезностью закрыл дверцу. «Мерседес» медленно двинулся к Тойнтон-Грэйнж.
II
Джорджи Аллан лежал на узкой лазаретной койке. Рот его начал гротескно подергиваться, мышцы шеи напряглись. Он попытался оторвать голову от подушки.
— Я ведь гожусь для паломничества в Лурд, правда? Как вы думаете, меня не оставят здесь?
Слова вырывались с хриплым воющим стоном. Хелен Рейнер приподняла край матраса, ловко на больничный манер заправила простыню и бодро произнесла:
— Ну конечно же, никто вас не оставит.
Она улыбнулась ему безличной, профессионально-ободряющей улыбкой хорошо вышколенной сиделки, а потом повела бровью в сторону Эрика Хьюсона. Медики вместе отошли к окну.
— Сколько мы еще сможем за ним ухаживать? — тихо спросила Хелен.
— Месяц, может быть, два, — так же тихо ответил Хьюсон. — Он испереживался от необходимости покинуть приют. Уилфред тоже. Но через несколько месяцев им обоим придется признать неизбежное. Кроме того, Аллан так уповает на эту поездку в Лурд… Хотя едва ли ко времени нашей следующей поездки он еще будет жив. И уж точно обитать будет не здесь.
— Но его уже сейчас по-хорошему надо отправить в больницу. Мы же не зарегистрированы как частная лечебница — всего лишь приют для молодых инвалидов и людей с хроническими заболеваниями.
— Знаю.
Он и в самом деле знал, оба они все прекрасно знали. Проблема была отнюдь не нова. И почему, гадал Эрик, их разговоры последнее время сплошь да рядом выглядят как прискучившее повторение очевидного — одних и тех же прописных истин, произносимых высоким нравоучительным голосом Хелен?
Они вместе посмотрели вниз, на маленький мощеный внутренний дворик, окаймленный двумя новыми одноэтажными пристройками, где находились спальни и гостиные.