«Хорошо, что Викентий уехал, — подумал Тараканов, — но все равно ему придется пережить после моего ухода неприятное время. Правда, в связи с его отсутствием, да еще вместе с Ругre, он вызовет меньше подозрений…»
Ну вот, вроде бы все собрано, даже фотоаппарат-лейка с миниатюрной магниевой лампой-вспышкой, работающей от батареек, пристроен за пазухой. Присесть на дорожку на стул, еще раз мысленно проверить свой путь… Пора!
Выйдя в коридор, он осмотрелся — никого! Множество раз он проделывал этот путь в ночной тишине, нарушаемой лишь перекличкой охраны да бликами от света прожектора, шарящего по стенам здания и прилегающему парку.
О неудаче даже думать не хотелось — он не имел на нее ни малейшего права. Все подготовлено, выверено, многие люди рисковали собой для того, чтобы он смог сделать необходимое.
Он знал его, но недостаточно хорошо: в свое время им довелось вместе учиться на разведфакультете Академии, правда, на разных курсах. Кто мог тогда предположить, что судьба сведет их через столько лет в оккупированной немцами Польше? Теперь он останется здесь, а Тараканову надо выполнить задание и вернуться.
Вот и ступени лестницы, ведущей в подвал. Три месяца назад, запертый в чисто выбеленной камере, он писал здесь свои показания. Сейчас камера пустует, но снова попадать туда просто нельзя.
Хорошо, что никто не встретился по дороге, а в полутемный коридорчик за лестницей мало кто заглядывает, кроме Шмидта."
"Владимир Иванович быстро сбежал по ступенькам вниз и прислушался. Тихо, за ним никто не идет. Пройдя до конца коридорчика, он начал шарить пальцами по стене.
Часть стены поползла в сторону, открывая проход. Владимир Иванович проскользнул в него, и стена встала на место.
Он очутился в помещении с неоштукатуренными стенами. Прямо у его ног начинались ступени винтовой лестницы, ведущей наверх.