Что может быть лучше, чем повернуть стрелки в мою сторону? Он стал тайным осведомителем Эми Лентини. Он добился, чтобы они начали расследование относительно меня. И затем подвел к тому, что якобы я совершил эти убийства.
Все это сделал он, Визневски. Абсолютно все.
Но я не могу доказать. И теперь уже слишком поздно."
"— Ваша честь, — говорит Маргарет Олсон судье, — у обвинения больше нет вопросов к свидетелям.
92
Я лежу в постели. Шторы на окне полностью задернуты, и в моей спальне темно.
Я плотно зажмурил веки, очень хочу заснуть, жажду спокойствия, молюсь о том, чтобы демоны перестали издавать истошные крики, чтобы страх, наполняющий грудь, отступил и чтобы дыхание снова стало нормальным.
«Она знает о тебе… Она знает и я знаю».
«У тебя был шанс. Помни что я давала тебе шанс».
Стюарт, похлопывающий меня по плечу в отделении интенсивной терапии.
Эми, смеющаяся с неприятным и глупым выражением лица: «Ты застрелил меня, Билли! Ты убил меня и даже не помнишь!»
Визневски, отговаривающий меня устраивать облаву в борделе. «Если ты сейчас напортачишь, это может оказаться последним арестом, который ты произведешь».
«Я был тайным осведомителем Эми Лентини».
Нож, который нашли в моем подвале и которым до этого убили Рамону Диллавоу. Пистолет, который опять же нашли в моем подвале и из которого застрелили Верблюжье Пальто.
Открывающаяся дверь, тихий щелчок. Дуновение воздуха, похожее на тихий выдох.
Голова Кейт, резко поворачивающаяся вправо. Удивленное выражение на ее лице. Это выражение затем исчезает, и Кейт кивает.
«Что ты здесь делаешь?»
Открывающаяся дверь, тихий щелчок.
Голова Кейт, резко поворачивающаяся направо.
Открывающаяся дверь. Тихий щелчок. Тоскливый скрип старой двери. Старой двери, которую моя жена сочла забавной, как только мы переехали, но потом уговаривала заменить, потому что дверь скрипела немилосердно.
Задняя дверь моего городского особнячка.
Я открыл глаза. Больше никаких грез.
Теперь это реальность: в моем доме кто-то есть.
Органы чувств напрягаются до предела.