На секунду я поверил в то, что он знает! Мне хотелось вскочить и закричать, что все это неправда, он ошибается! Мне хотелось выколоть ему глаза! Одному Богу известно, что я мог бы натворить, но… Но тут он отвернулся и взглянул на Джека — у того на лице сияла так хорошо знакомая мне насмешливая улыбка. Так бы и убил его за эту улыбку!.. Мне показалось, что Джек прочитал эту мою мысль, потому что он бросил карты и уставился на Трейси.
Все смотрели только на них… Ни один человек — на меня. Если бы они сделали это, то наверняка узнали бы правду, но они глаз не сводили с Трейси и Джека… Помню еще Фитцджеральд обронил платок, и я начал разглядывать его с преувеличенным вниманием.
И тут, не успел Джек ответить, как все закричали, разом. Дэр кричал: «Позор!» Трейси. И все смеялись над Трейси, хохотали от души.
Милворд… бедный глупый Милворд все смотрел на Трейси, а потом вдруг пробормотал, что, наверное, мы играли другой колодой. Я едва дышал… Тут Трейси поправил его. Откуда он знал? Никто этого не помнил, никто ничего не заметил, кроме него…
Я увидел Джека — он стоял прямо и неподвижно, слегка запрокинув голову, и синие глаза его сверкали.
Пальцы Джека впивались мне в плечо. Я физически ощущал его гнев… Дэр выкрикнул, что подобные предположения просто нелепы. Разве можно обвинять Джона в мошенничестве?
Трейси спросил, его ли это карты. Бог ты мой, как сейчас слышу его вкрадчивый насмешливый голос!.
Дэр весь побагровел — вы знаете, как он умеет краснеть, Вобертон.
«Колода вскрыта в вашем присутствии, за столом!» — воскликнул он.
«Карстерсом», — улыбнулся Трейси.
Так оно и было. Но почему именно Трейси запомнил это? Только он и никто другой?.. Все смотрели на него с выражением крайней растерянности. Дэр обернулся к Джеку, ища поддержки. Тот кивнул. Так высокомерно… Обычно это было ему не свойственно.
Вы же знаете, как любил Дэр Джека.