— добавила она после паузы.
Майлз недоуменно переводил взгляд с жены на Джека.
— А в чем дело?
— Миледи преувеличивает, — улыбнулся Карстерс. — Просто я имел честь подхватить ее, когда она едва не свалилась со ступенек.
О’Хара с облегчением вздохнул.
— Ты не ушиблась, девочка?
— Слава Богу, нет! Но я просто обязана была сделать что-то, чтоб выразить свою благодарность. И не сомневалась, что тебе и в голову не придет разоблачить этот мой маленький обман… а потому я… Однако, — тут ее осенило, — ты, похоже, знаком с моим разбойником?
— Конечно знаком, Молли.
Она, округлив глаза, с изумлением смотрела на милорда.
— Но как он… Неужели вы и есть самый близкий и дорогой друг моего мужа, лорд Джон?
Джек покраснел и поклонился.
— Был некогда, миледи, — сдержанно ответил он.
— Некогда! — с укоризной воскликнула она. — О, да вы бы только слышали, как он говорил о вас! Однако теперь будет лучше потолковать вам с глазу на глаз. Догадываюсь, вам так много надо сказать друг другу, так что я, пожалуй, оставлю вас одних, — тут она снова мило улыбнулась им обоим и, послав воздушный поцелуй мужу, выпорхнула из комнаты.
Карстерс затворил за ней дверь и вернулся к Майлзу, который, откинувшись в кресле, пытался, как и подобает настоящему мужчине, скрыть свои чувства.
— Ладно, Джек, садись и давай послушаем твою историю.
Милорд скинул свой длинный плащ и выпустил из рукавов спрятанные в них манжеты. Затем достал из кармана элегантного алого сюртука для верховой езды табакерку, которую открыл небрежным жестом.
Майлз рассмеялся.
— Что сие означает?
— Перед вами, дорогой друг, сэр Энтони Ферндейл Барт собственной персоной! — и он отвесил изысканный поклон.
— Да, похож. Однако же, сэр Энтони Ферндейл Барт, присядьте и объясните мне все.
Джек опустился на край стола и закинул ногу на ногу.
— Не думаю, Майлз, что могу рассказать что-либо, чего бы вы не знали. Вам ведь известно, что произошло у Дэра за картами ровно шесть лет тому назад?
— Как раз это мне и неизвестно! — отрезал О’Хара.
— Ты меня удивляешь. Я думал, все до сих пор только и судачат об этой истории.
— Да будет тебе, Джек! Уж со мной-то мог бы и не валять дурака. Не забывай, ведь я тебе друг.
— Разве? Думаю, если б ты знал всю правду, то не стремился бы называть меня другом.