– Так обед же скоро, – ответила ему какая-то из горничных.
– Не доживу, – рыдающим голосом произнес Стаc, и женщина засмеялась.
В результате Крячко появился в кабинете с куском пирога в руке и, с усилием проглотив то, что уже было во рту, сказал:
– Всем привет! Я Стаc Крячко, – и протянул руку Погодину.
– Леонид, – представился тот и посмотрел на Крячко не без симпатии, не то что на Гурова.
– Здоров, Серега! – обратился Крячко к Тимофееву, но, не получив от того, понуро сидевшего в дальнем углу, никакого ответа, мгновенно понял, что к чему, и покачал головой: – Ясно! Лев Иванович уже жахнул из главного калибра! Он у нас такой! Кроет всех направо и налево, невзирая на личности.
– Стаc! Кончай хохмить, – поморщился Гуров.
Он уже понял, что Крячко появился здесь не по собственному желанию, а по воле приславшего его Орлова исключительно для разрядки межличностной напряженности, потому что Петр, знавший Льва Ивановича как облупленного, вполне обоснованно предполагал, что тот уже проявил свой непростой характер вовсю.
– Уже и слова не скажи, – вздохнул Крячко. – И ладно бы ведь ругал или поклеп какой возводил, так ведь истинную правду говорю, что бриллиант он чистой воды.
– Стаc! – уже угрожающе произнес Лев Иванович.
– Молчу! – покорно ответил Крячко и сказал: – Я хирурга привез. Где здесь больной, которому вскрытие требуется?
– Вон болезный, – в тон ему ответил Леонид Максимович и кивком указал на сейф.
– Доктор, прошу! – Стаc сделал приглашающий жест рукой.
Хорошо знакомый Льву Ивановичу эксперт только удрученно покачал головой и в очередной раз поинтересовался у Гурова:
– И как только ты, Лева, с этим шутом гороховым столько лет работаешь?
– Сам удивляюсь своему терпению, – буркнул в ответ тот.
Эксперт занялся сейфом, а Лев Иванович с осуждением спросил у Крячко:
– Значит, подальше от начальства, поближе к кухне?
– Младшенького завсегда обидеть просто, – ответил ему своим любимым выражением Стаc, который был на самом деле на два года старшего Гурова.
– Христом Богом тебя прошу, сядь! – рявкнул Гуров.