И скажите мне, мужики, где это видано, чтобы муж своей женой торговал, под разных мужиков ее подкладывал? Это каким же уродом надо быть, чтобы таким заниматься?
– Погоди! Урод – он урод и есть, – отмахнулся Юрий. – Тут другое важно, получается, что брак у Кольки с этой стервой недействительный! Про то, что дети не от него, я вообще молчу.
– А если они к тому времени развелись? – возразил Погодин. – Ничего, все выясним. Вот вы скажите, Гуров, что вы дальше делали. Ну, разобрались с этими сволочами, а потом что?
– А потом я поехал в Стародольск, потому что причин ненависти Лариски к Николаю Степановичу так и не выяснил.
– Но там-то узнал? – Проявляя интерес, Виктор даже подался к Льву Ивановичу.
– Узнал! – подтвердил Гуров.
В тот день, вернувшись из Николаевки в Тамбов, причем из-за поломки автобуса произошло это уже поздним вечером, почти ночью, Лев Иванович устроился в гостинице, чтобы утром выехать в Стародольск. Но спать ему практически не пришлось, потому что его номер оказался как раз над рестораном, где вовсю гуляла развеселая компания, так что утром он встал злой и не выспавшийся.
Спустя несколько часов он сошел с поезда в Стародольске. Переночевав в гостинице, утром отправился в областное управление внутренних дел. Оно находилось в центре города, на площади с памятником Дзержинскому, а по соседству располагались другие административные здания. Гуров, предъявив дежурному пропуск, который тот рассмотрел не без трепета – а как же: из самой Москвы человек приехал! – пошел к руководству.
– Лев Иванович, запрос мы ваш, конечно, получили и ответ уже приготовили, правда вот, отослать еще не успели, но вы ведь и здесь с ним можете ознакомиться, а потом с собой забрать. А вот по поводу остального? Двадцать лет ведь прошло, и исходных данных кот наплакал.