Итого – три, так?
– Ну, так.
– Назад нам, до этого места, еще пару дней. Так?
– Так. И что?
– А то, что еще вниз, до стойбища, еще три дня топать не жравши – это забыл? Какие в свете этого будут предложения?
– Но мы же к этому выходу год готовились!
– Значит, плохо готовились!
– Сань, но ведь главная цель любой экспедиции – дойти до точки назначения! Ведь так?!
– Нет, Андрей. Главная цель любого выхода – вернуться назад. Ибо если ты дойдешь до точки назначения и там накроешься медным тазом, то легче от этого не будет никому.
Я повернулся к Травникову:
– Главное – вернуться? Так я вас понял, Александр Яковлевич?
– Да. Именно так. Только возврат испытателя назад может поставить точку в многолетних спорах и гипотезах.
– Но я же вернулся!
– Как?
– Ну… не знаю…
– Я тоже. И никто не знает. Мы в общих чертах представляем, какие процессы происходили в вашем теле в период пребывания в коме. Но никто специально за вами не наблюдал. И выявить, что же именно смогло послужить толчком к возврату, так и не сумели.
– Ну, толчком к возврату послужил выстрел этого самого узбека.
– Вы в этом уверены?
– В смысле?
– В вас что, первый раз стреляли?
– Нет, раньше тоже было.
– А почему в этот раз не ушли? Что, так уж сложно это было сделать? В крайнем случае – руку ему прострелить. Чтобы не попал. Совсем-совсем это было невозможно?
– Ну, выстрелить я тогда мог…
– Но не сумел! А вы знаете, что за сутки перед вашим выходом из комы у вас изменился сердечный ритм?
– Откуда я это могу знать?
– Ну, да, действительно… Тем не менее это так, можете мне поверить. И это – еще одна загадка.
– Ну, хорошо.
Травников встал и снова зашагал по комнате. Остановился у окна, оперся ладонями о подоконник.
– Выход у нас только один. Я вынужден просить вас, Александр Сергеевич, принять участие в нашем эксперименте.
– То есть – назад в прошлое?
– Да. Я понимаю, что ваш возраст и прочие сопутствующие обстоятельства этому могут помешать. Но другого выхода у нас нет.
– У вас? Или и у меня тоже?
– У нас.