К концу моего повествования немец был бледен, как хорошо побеленный потолок. Голос его задрожал и плотину молчания наконец прорвало.
Через некоторое время фельдфебель умолк. Я не перебивал его, переваривая услышанное. Наступила тишина, которую прервал зуммер телефона.
– Это может звонить ваш командир, – повернулся я к фельдфебелю. – Если он спросит вас, я дам вам трубку. Надеюсь, мне не надо объяснять, что именно должны вы ему ответить?"
"– Да-да! Конечно, я все скажу ему, как надо! Но… вы не убьете меня и не отдадите своим солдатам?
– Нет, на этот счет вы можете быть спокойны.
Я поднял трубку телефона.
– Слушаю!
– Это обер-лейтенант Гофман! Кто у аппарата?
– Рядовой Айсманн, господин обер-лейтенант!
– Фельдфебель Моргенталь прибыл?
– Так точно, господин обер-лейтенант, прибыл!
– Где он? Дайте ему трубку!
– Слушаюсь, господин обер-лейтенант! Господин фельдфебель! Вас вызывает к аппарату господин обер-лейтенант!
Бледный фельдфебель поднял трубку.
– Слушаю, господин обер-лейтенант!
– Как обстановка? Дот в боеспособном состоянии?
– Все в полном порядке, господин обер-лейтенант! Пулеметы установлены и проверены.
– Как раненый? Ему требуется эвакуация?
Я чиркнул ребром ладони по горлу. Фельдфебель понимающе закивал головой.
– Увы, господин обер-лейтенант, он уже умер.
– Печально, Герберт, печально… Вечером я пришлю за погибшими похоронную команду.
– Так точно, господин обер-лейтенант! Будет исполнено!
Моргенталь положил трубку и сел на ящик. Руки его тряслись.
– Не переживайте, фельдфебель. – Я вытащил из вещмешка флягу, подаренную старшиной, и взболтнул ее в руке. Почти полная. Открыл пробку и принюхался. Водка – что ж еще? – Держите, это успокаивает.
– Старшой! – В дверях появился Микляков.
– Отлично! Давай его сюда.
Фельдфебель глотнул из фляги и поперхнулся. Закашлялся и снова глотнул.
– Что, непривычно? Зато отпускает почти сразу. – Я забрал у него флягу и спрятал ее обратно. Немец-то! Успел ее почти ополовинить! – Успокойтесь, ваше положение в настоящий момент еще не самое трагическое. По крайней мере, не придется переживать многое из того, что вскоре выпадет на долю немецкой армии.