Я его рабочая лошадь, увы, Аксель, но это так!
– И чем же он вас нагрузил на этот раз, если вы вдруг вспомнили о нашем существовании?
– Рутина, все как всегда. Бой закончился, и я теперь должен увековечить его для потомков. И для руководства, само собой разумеется. Расписать всю обстановку. Кто и где стоял. Что и когда сказал, какие команды отдал. Увы, хлеб штабного работника не так уж и сладок.
– Ну так в чем дело? Попросись в войска! Смени обстановку, наконец!
– Я пробовал – старик остался непреклонен. Каждый должен исполнять свой долг там, куда поставлен руководством!
– Да, это вполне в его стиле.
– Кое-что знаете и вы, не скромничай, Аксель!
– Убедил. Спрашивай.
– Аксель, восемнадцатого августа твои ребята подобрали около дота номер шестнадцать раненого русского. Мне хотелось бы его допросить.
– Хм… Боюсь, это будет затруднительно.
– Он что, переодетый генерал? Пишет вам роман о жизни Сталина?
– Я бы с интересом такой роман прочел! Нет, Вилли, все намного проще и в то же время сложнее.
– Он что – умер от ран?
– Не знаю.
– То есть?
– На обратном пути наша машина попала в аварию. Моих ребят отвезли в госпиталь. Там они и лежат до сих пор.
– А русский?
– Его забрали бравые парни из комендатуры. Ты уж извини, но у меня хватает забот и без него. Да и вряд ли он дожил бы до допроса. Ребята говорили, что был совсем плох.
– То есть ты советуешь мне позвонить в комендатуру?
– Скорее уж в приемную господа бога! Думаю, что там тебе намного быстрее, а главное – точнее расскажут о том, в каком именно котле преисподней он сейчас греет кости…
Начальнику … гарнизона полковнику Мойзелю
Прошу Вас организовать проверку в подчиненных Вам местах содержания пленных солдат противника на предмет нахождения в них бойцов 82-й отдельной штрафной роты РККА.
Начальник штаба 62-й пехотной дивизии полковник Штайнерт.
Сегодня у нас началось наконец какое-то движение. С утра на краю котловины нарисовался какой-то тип с рупором в руке. Подчиняясь его командам, мы все выстроились в дальнем от него крае нашей ямы. С дороги сошло вниз несколько таких же, как и он, типов с полицейскими повязками. С собой они притащили несколько столов и табуретки. Расставили столы в линию, уселись – и началось.
Нас заставили по одному подходить к столам, и там производился опрос.