Берем, помехой не будут. Все? Все. Отобранное уместилось в два вещмешка. Оттащив добро в кузов, я попросил Хасана перевязать мне руку. В его глазах мелькнуло удивление, но он ничего не сказал. Через полчаса мы выехали из города.
Не без тревожных ощущений и предчувствий я предъявил документы на полицейском посту у выезда из города. Подсознательно я продолжал ожидать от полиции какой-либо гадости. Кто его знает, Креста, может, уже кинул инфу на все посты? Но обошлось. Или я преувеличивал его возможности, или он до сих пор искал меня около дома, неизвестно, но полицейские пропустили нас беспрепятственно.
Еще два поста в деревнях мы тоже проехали с минимальными затруднениями. Я слегка приободрился и повеселел, перестал стискивать рукоятку «нагана» за поясом. На развилке дорог я указал Хасану новый маршрут, и мы свернули в сторону от привычных ему путей-дорог.
– Притормози, – сказал я Хасану.
Скрипнув тормозами, машина остановилась.
Я приоткрыл дверь и привстал на пороге. Тихо… Немцев тут не было, ближайший гарнизон находился километрах в пяти.
И в этот момент что-то твердое уткнулось мне в бок.
– Оставь вещи, – тихо и невозмутимо проговорил Хасан. – Тебе не надо.
Я опустил взгляд вниз.
В руке Хасана был зажат пистолет, ствол которого и упирался мне в поясницу.
– Это что?
– Ты собрался бежать?
– Нет, у меня тут дело.
– О котором я ничего не знаю?
– Ты и так раньше знал не обо всем, и тебе это не мешало.
– Раньше тебя не забирали немцы. Раньше ты не ходил подстреленный. Раньше мы сюда не ездили, это уже не наш район.
– Не было надо – и не ездили.
– Врешь, – Хасан покачал головой. – Я спрашивал женщин на работе, куда едем. Это место осталось сзади, километров тридцать.
– Они не могут всего знать, мне Беренмайер приказал лично.
– Оставь мешок в кузове. Спустись и открой тот, что на земле. Оружие положи на сиденье. Делай все медленно, чтобы я всегда видел твои руки.