Ваш организм творит сущие чудеса!
Возразить я не успел, он уже умело всадил иглу шприца мне в вену, стало горячо и больно, а потом пришли тишина и спокойствие…"
"И вот теперь я оказался в больнице. Очень приличной больнице, надо признать. Но не в Кремлевской же? Куда же мы прилетели, и где мои спасители англичане?
В палате сильно пахло лекарствами и слегка мужским одеколоном.
Мой сосед в очередной раз закашлялся, и я посмотрел на него, решая, требуется ли моя помощь или сам справится.
Соседом по палате оказался мужчина лет сорока на вид со светлыми волосами и крупным, мясистым лицом.
Приступ никак не заканчивался, у здоровяка выступили слезы из глаз, он потянулся к шнурку вызова сестры, но силы оставили его, и он лишь прохрипел, глядя на меня:
- Help! Help me…
Английский язык! Американец или англичанин? Куда же Флеминг привез меня, и где, собственно, он сам?
Я осторожно, стараясь не побеспокоить собственные раны, поднял руку и дернул за шнурок.
Н-да, если бы я захотел сравнить внешность Настасьи Павловны и местной сестры милосердия, то мне пришлось бы заодно искать сходства и различия в солнечной красоте летнего дня и затянутом тяжелыми свинцовыми тучами небе.
Высокая, но при этом костлявая, с длинным лошадиным лицом и куцым клубком волос, туго стянутым на затылке, она словно олицетворяла собой все стереотипы, приписываемые британским женщинам.
- Сэр, - смотрела она почему-то исключительно на меня, судя по акценту – точно англичанка, - вы меня звали?
- Этому товари… хм… мистеру совсем плохо.
Казалось, она только сейчас обратила внимание на моего соседа, который все это время не переставал кашлять. Точнее, к этому времени кашель перешел в некий хрип, раздирающий легкие. Ему явно не хватало воздуха, он задыхался, но не мог остановиться ни на секунду. Недовольно качнув головой, она повернулась к бедолаге, смерив его долгим взглядом.