- Вы уверены, уважаемый, что ваше решение – единственно верное? – всерьез начал сердиться я. Вот же, опять влип в историю. Сходил, что называется, за кефиром…
- Моя жизнь не несет более никакого смысла, - горестно ответил старик, - зачем тратить на продление моего жалкого существования столь драгоценные продукты, которые лучше отдать тем, кто действительно в них нуждается?..
Мне было холодно, и я начал приплясывать на месте, пытаясь согреться. Старик же лежал, как я его оставил, лицом вверх, и даже не шевелился.
- А ну-ка! – я бесцеремонно подхватил его подмышки и поднял на ноги. После чего быстрыми движениями ладоней начал разогревать ему руки и шею. Через минуту иссиня-бледный, как у мертвеца, цвет его кожи начал слегка розоветь.
Но этого было недостаточно: мы промокли насквозь, и риск замерзнуть на пронизывающем ветру, заболеть и все равно в итоге умереть был велик.
- Где вы живете? – нахмурил я брови, надеясь, что страдальческий дедок не будет играть в молчанку.
Кажется, растираниями я немного вернул его к активности, потому как он без запинки ответил:
- Здесь неподалеку, пять минут ходу… - потом глянул на меня и всплеснул руками: - Боже мой, молодой человек, да вы весь дрожите! Вот ведь я, старый дурак! Еще не хватало, чтобы вы подхватили воспаление легких! Идемте же!..
Идти, и правда, оказалось совсем недалеко, тем более когда дорогу выбирал не я, а человек, знающий все проходы в местных дворах.
Мы почти миновали три подряд разрушенных бомбами дома, как вдруг внезапно старик остановился у крайней парадной, в которой два нижних этажа были на вид вполне целыми.
- Нам сюда, юноша. Не обессудьте за скромность жилища…
- А все это не обвалится нам на головы? – с некоторой опаской, глядя на масштабные разрушения, спросил я.
- Не должно, - пожал плечами странный дед, - уже два года так стоит…
Мы прошли по кирпичной крошке, обходя старательно уложенный кучками строительный мусор.