Нервы были натянуты до предела, словно гитарные струны. Казалось, тронь их – и они порвутся, разрушат с трудом возведенную плотину на реке слез, которые вновь мощным потоком польются по щекам.
Комкая пальцами жесткую ткань черного платья, вошла в Голубую гостиную. Здесь царил полумрак. Наверное, поэтому я не сразу заметила притаившегося у окна высокого худощавого мужчину. Сердце в тот же миг подпрыгнуло в груди. Как же он был похож со спины на Марка!
Оцепенение, в которое впала ненадолго, уберегло меня от ошибки.
Бесконечно долгое мгновение лэрд Энсли пристально смотрел на меня. Казалось, мужчина никогда уже не заговорит, как едва ли не в сотый раз за день услышала:
– Нира Элейн, примите мои соболезнования.
Несмотря на высказанное сочувствие, меня поразила сухость, с которой поверенный произнес шаблонную фразу.
– Спасибо, – прошептала в ответ.
Я устроилась на краю софы. Мужчина же с портфелем в руках продолжил стоять у окна.
– У меня мало времени, так что я, пожалуй, перейду сразу к делу, – торопливо произнес он, будто это я настояла на визите, а теперь еще и задерживала. – Незадолго до своей гибели лэрд Уэст попросил меня о встрече, в процессе которой внес значительные изменения в завещание.
Эта новость не сильно шокировала меня. Жить я здесь все равно не собиралась после похорон супруга. Тем не менее мне хотелось знать, кому перейдет особняк. И, чуть помедлив, спросила:
– А кто?
– Двоюродный дядя вашего покойного супруга, лэрд Максимилиан Уэст.
– Но он заверял меня, что у него нет никого из родных. Получается, солгал? – впилась я пытливым взглядом в голубые глаза поверенного.
– Лэрд Уэст сам всего пару дней назад узнал о его существовании, – встал он на защиту Марка.
– И поспешил вычеркнуть мое имя из завещания, – еле слышно проворчала я.
Лэрд Энсли поморщился и с жаром выпалил:
– Это не так! Тем не менее ничего уже не изменить. Я направил новому владельцу письмо с соболезнованиями и поставил в известность, что ему необходимо в кратчайшие сроки вступить в наследство.