Я не заметила на темно-коричневом покрывале ни единой складочки. Значит, даже с наступлением утра Марк не вернулся в свои покои, чтобы окунуться в тревожный сон, а до последнего оставался со мной. Прилив нежности и тоски не заставил себя ждать. По щеке тут же покатилась одинокая слеза.
«Соберись, Элейн! Сейчас не время поддаваться эмоциям!» – отчитала саму себя, тихонько всхлипнула, вытерла влажный след на щеке и приступила к осмотру комнаты.
Покосившийся от старости шкаф был полон одежды. Однако если бы из него и исчезло несколько костюмов и пару рубашек, я бы об этом ни за что не узнала, ведь ни разу туда не заглядывала.
Его содержимое сильно озадачило меня – там лежало огромное количество нотных записей. Ящик был буквально забит ими доверху. Задержав дыхание, я принялась аккуратно перебирать стопки пожелтевших от времени бумаг. Судя по пометкам, сделанным вверху листков корявым почерком Марка, нотные записи принадлежали ему.
Все остальные ящики оказались пустыми. Больше осматривать было особо нечего. Мне с трудом удалось подавить разочарованный вздох. Четверть часа поисков не дали никаких результатов. Я не обнаружила в этой спальне ничего, что давало бы подсказку о местонахождении Марка или указывало бы на то, что он остался жив.
И тогда я решила поискать ответы в другой комнате. Смежной. Стражников в коридоре не оказалось. Значит, у меня имелось в запасе не так много времени, как хотелось бы. Следовало поторопиться. Но я не смогла просто взять, нажать на бронзовую ручку и ворваться в запечатанные покои жены лэрда Маркуса Уэста.
Прошло десять секунд, пятнадцать… Больше нельзя было оттягивать момент истины. Сделав глубокий вдох, рывком распахнула дверь и вошла в комнату. Стоило ноге ступить на некогда розовый ковер, я ощутила, как пол под ногами стал зыбким, и оперлась ладонью о стену.