Черная вдова ищет мужа

- Если мы друг друга правильно поняли и сказанное им окажется правдой, то, возможно, уже завтра мы доберемся до твоей тетушки, - его голос был полон энтузиазма и решительности.

Мне тоже хотелось поскорее увидеться со своей родственницей, но я боялась, что радость встречи будет омрачена многими печальными известиями и возможным исходом снятия проклятия с Марка. Тем не менее я не собиралась выдавать мысли, поэтому восхищенно воскликнула:

- Ни за что бы не подумала, что ты знаешь здешний язык.

- Изучил его от нечего делать.

Надо же было чем-то занять себя последние триста лет. К тому же ты еще многого обо мне не знаешь, - слова, произнесенные с грустью и неким сожалением, заставили меня напрячься, но Марк поспешил сменить тему разговора: - Представляешь, оказывается, твоя тетушка довольно известная здесь личность. Местная целительница. Правда зовут ее теперь не Амелия, а Амелинда.

- Она в своем репертуаре, - усмехнулась я, пытаясь прогнать прочь тревожную мысль.

- Думаю, нам стоит поскорее убраться отсюда и спрятаться подальше от любопытных дариттонцев.

С этими словами он громко свистнул, и в следующее мгновение перед нами остановилась крытая повозка. Марк быстро сказал что-то возничему, и вскоре мы уже неслись по шумным узким улицам. Верхние этажи домов порой почти сходились посредине, нависали у нас над головами, образуя темный тоннель."

"В отличие от Алендора люди здесь вели достаточно открытый образ жизни. Двери многих домой были распахнуты настежь. Кто-то сидел на ступеньках и наблюдал за происходящим, кто-то вытряхивал ковер прямо на глазах у всех, кто-то пытался успокоить расплакавшегося ребенка.

Но даже сидя в повозке в то время, как они были заняты своими делами, я все равно чувствовала на себе их взгляды. И оттого хотелось еще сильнее вжаться в твердую спинку скамейки. Особенно, когда мы останавливались по указанию Марка у какой-нибудь лавки и он уходил ненадолго за покупками.

Едва мы выехали из города, утомленная событиями дня, я положила голову мужу на грудь и вскоре погрузилась в крепкий сон.

Его не потревожили ни рытвины, на дороге, в которые несомненно угождала повозка, ни выкрики возничего, погоняющего лопоухое животное.

- Элейн, проснись, мы приехали, - раздался откуда-то издалека такой родной голос, а затем Марк легонько потряс меня за плечо.

Я сладко потянулась, с трудом разлепила веки, осмотрелась и… открыла от удивления рот. Воцарившееся безмолвие нарушало лишь заливистое пение птиц да журчание ручья.