Ни на секунду он не размыкал объятий, словно боялся, что, разжав их, никого рядом с собой не обнаружит.
От почти погасшего костра взвивалась тонкая струйка дыма. Марк не стал его разжигать. Броском огненного шара он вскипятил воду в котелке, заварил нам по чашке чая, который мы выпили с немного подсохшей булочкой, после чего я прошлась деревянным гребнем по волосам и собрала их с помощью ленты на затылке.
В преддверии встречи с тетушкой у меня не на шутку разыгрались нервы. Я чувствовала, что не могу проститься с Марком.
Жаль было оставлять вещи, но тащить их с собой не имело смысла. В итоге мы взяли лишь деньги, о существовании которых в моем ридикюле Марк начал догадываться, хоть и не подавал вида. Уж слишком громко они порой звенели.
Взявшись за руки, лесной тропой мы спустились к небольшой брусчатой пристани, около которой на волнах покачивались несколько лодок.
Марк ловко отвязал канат, сапогом оттолкнулся от пристани и с ободряющей улыбкой заработал веслами. Правда, они больше нужны были, чтобы управлять лодкой, которую течение так и норовило занести либо на камни, либо на мелководье.
В лучах разгорающегося солнца кожа любимого покрылась благородной бронзой. Ветер трепал его заметно отросшие волосы, придавая ему образ моряка.
Внезапно внутри всколыхнулась магия, но уже в следующий момент она птицей, попавшей в заточение, забилась в груди. Эти ощущения мне были хорошо знакомы. Я обернулась и почувствовала, как распахнулись от ужаса глаза.
– Марк, похоже, у нас проблемы, – дрожащим голосом произнесла я, глядя на стремительно приближающуюся лодку.
В отличие от нашей, она не скользила по водной глади, а парила в воздухе.
– Прыгай в воду! – прокричал муж, едва увидел, что вызвало мою тревогу.
– Я плохо плаваю, – вымолвила, заикаясь и ощущая, как все холодеет внутри.
«Вернее, вообще не умею», – быстро исправилась в мыслях.
– Прыгай! – резко и властно скомандовал Марк, лицо которого стало белее снега. Он боялся, но не за себя.