В окно бьют лучи августовского закатного солнца, наполняя комнату ярким светом, слепящим глаза.
Поднявшись, прикрываю жалюзи. И лишь на секунду скольжу взглядом по крышам домов, безошибочно находя свой. Там Лера и дети. Так и хочется сорваться к ним. Усмехаюсь, представив текст заявления об увольнении.
«Прошу уволить с должности мэра в связи с тем, что я соскучился по жене и детям»
— А с чего вдруг такой беспредел? — вернувшись в кресло, уточняю я с ехидцей. Хотя и так все понятно. Я покусился на святое. На комбинат! И тут у собственника замороженного производства снесло крышу.
Всего-то!
Сжимаю кулаки до белеющих костяшек. Сейчас бы попался бы мне Копылов! Я бы ему точно врезал. Тварь. Ничего святого. Теперь пусть посидит. Подумает. Ходят слухи, что прокурором выступит сам Сарычев. А это значит, обвинение будет просить по максимуму.
Допрыгался, скотина! И комбинат его гадский теперь никому не нужен.
— Валерии Васильевне привет передавай, — тяжело поднимается с места полкан. — Боевая она у тебя. Хорошая. Настоящая жена командира.
— Спасибо, — киваю я. И проводив начальника местной полиции до двери кабинета, возвращаюсь к работе. Уныло оглядываю стол, заваленный бумагами. Мне бы хоть часов до восьми управиться. В доме теперь полно охраны и нянек.
А еще нужно постараться до конца раскрутить историю с дедушкой-охотником. Нутром чую, что именно там и зарыты все тайны семьи Ушаковых. Но пока никаких зацепок нет. Ни одной. И Глеб ездил в командировку. И Андрюха местных спецов задрал. Бесполезно!
Да и сама жена не помнит названия деревни. Зато стреляет хорошо. За прошедшие два месяца я в этом убедился лично. Сайгу держит как родную. И по банкам из-под колы бьет четко. Стало быть, не придумала ничего моя Лера.
Под завалами документов дребезжит личный айфон.
Маргарита Анквист. Не знаю, откуда мне на голову свалилась эта дамочка, но выручила она меня с охраной. Отличных спецов прислала. Вот только моим парням ей пока отплатить нечем. Апелляцию они, скорее всего, просра…спустили в унитаз, то есть. Слишком весомые аргументы привела сторона обвинения.
Остается еще кассация. Но на нее у меня слабые надежды.
— Да, слушаю, — вздыхаю я в трубку.