Лихорадочно натягивает боксеры и брюки.
— Так, Лера, — наклоняется он ко мне. Но в глазах плещутся тревога и ярость. Тимофей уже не здесь. Мысленно тушит огонь и пытается помочь людям. — Вызывай Надю. Как придет, запирайте двери. Никого не впускать. Не нравится мне этот фейерверк.
Муж торопливо чмокает меня в лоб и, выскочив за дверь, рявкает на Богдана:
— Какого мне сразу не позвонил?
— Телефон проверь. Стопятьсот пропущенных вызовов, — басит Столетов.
Закутавшись в покрывало, пытаюсь представить район, терпящий бедствие.
Шаги постепенно стихают. Хлопает дверь. Слышится звук отъезжающего автомобиля.
«Вот тебе и ночь любви!» — поднимаясь с постели, фыркаю я недовольно.
Вздрогнув от звонка домофона, на ходу натягиваю халат."
"— Я бы сама справилась, — охаю я, пропуская в дом Надежду.
— Тима велел, — многозначительно замечает она.
Значит, думает о нас. Не забыл. Позвонил с дороги. Хотя сейчас у Морозова дел невпроворот.
— Почему загорелось, не знаешь? — спрашиваю я Надежду, включая чайник.
— Ой, да там же одни сараи! Говнобайка она и есть! Какой-нибудь притырок уснул с окурком. Вот и понеслось.
«Только бы не поджог», — зябко ежусь я, обнимая себя за плечи. По позвоночнику струится обжигающий холод.
Неблагополучный район с одной стороны примыкает к комбинату. И вполне возможно, пожар устроили по заказу Копылова.
Хотя зачем? Он же солидный человек. И не должен опуститься до лютого криминала.
«В любом случае, Тиме сейчас придется несладко», — вздыхаю я.
Глава 27
Тимофей
— Я тебе звонил, звонил, а ты трубку не брал, — бухтит по дороге к машине Столетов.
— Спал, — огрызаюсь я, на ходу просматривая пропущенные вызовы. От Богдана, от замов, от МЧС и полиции…
«А без меня потушить не могут, блин», — морщусь я от раздражения.
— Кофе бы сейчас, — усевшись за руль, мечтаю я вслух.
— Вроде в центре какие-то ларьки работают, — подхватывает Богдан.
— Если сучонка Дроздова, то обойдусь.
— Да ладно! — смеется Богдан. — Тебя скорее Лера твоя отравит.
Резко паркуюсь около обочины. Настроение и так ушло в минус от пожара в Ольховке. Еще неизвестно, какие будут последствия. А они будут.
Сейчас бы дрых рядом с женой.
— Выходи, — велю я Столетову.
— Это еще почему? — словно не понимает он.
— Бить тебя уже бесполезно. Голова давно отбита. Остается только одно. Не слушать твой поганый треп.