Архилектор Эргал настаивает, что чем скорее будет решен вопрос о передаче экстренных полномочий Дознавателям, тем быстрее Лига сможет найти корень проблемы. В свете происходящего, подобные заявления…
Марроу выключил телевизор и нарочно убрал пульт на тумбочку, вне пределов досягаемости.
— Ты теперь всегда будешь делать то, что тебе вздумается? – стараясь оставаться спокойной, спросила она.
— Ничего нового они не скажут. Это все – чистая профанация, раздувание паники и расшатывание лодки, которая и так дала течь.
— А то, что среди студентов шпионы и ищейки – это как называется?
— Прежде всего, я – студент, - спокойно отреагировал на колкость эрэлим. – То, что у меня есть некоторые таланты не означает, что я вынюхиваю каждый скандал и выискиваю повод обвинить всех и вся во всем на свете.
— Не вижу разницы.
Он безразлично пожал плечами.
— Я буду присматривать за тобой, Марори, не потому что мне это офигеть, как нравится, и точно не из-за желания тебя защитить, а только потому, что ты – одно большое ходячее стихийное бедствие, которое нельзя оставить без присмотра.
Она собиралась сказать что-то в ответ. Что-то достаточно агрессивное и обидное, чтобы отбить у этого небеснорожденного индюка все желание и дальше над ней измываться. Но правда заключалась в том, что каждое его слово било точно в цель.
— Ну и что теперь? – Марори уставилась на свои руки поверх одеяла. Почему-то пальцы казались слишком тонкими и хрупкими, особенно мизинцы. – Ты не можешь ходить за мной следом везде, ты же вроде как тоже… студент?
Он как будто собирался что-то ответить, но передумал. Только ухмыльнулся, явно давая понять, что и на этот вопрос у него припасен достойный ответ, но делиться им он пока не будет.
Марори ничего не могла поделать с тем, что каждый раз при виде этой женщины, ей невыносимо хочется любоваться ее белоснежными, идеальными крыльями. Но сегодня все было иначе. Потому что воспоминание о тлеющих перьях серафима вспыхнули в памяти с новой силой. А вслед за ними пришли воспоминания о том, что было дальше.