Именно его назвал Вандрик, когда внушал «ей-прошлой», какое же она сокровище. – Кто такой этот Танос?
— Это всего лишь красивая легенда, Марори, - сказал серафим, чем заслужил недовольный взгляд седоволосого.
— Это не легенда, молодой человек, это правда, которую по понятным причинам вычеркнули из нашего прошлого. К сожалению, даже Светлым не всегда приходилось гордиться своими поступками. И собратьями.
— По каким причинам? – не унималась она. Все остальные дела отступили на второй план. Перед мысленным взором маячила рослая фигура Вандрика, а в ушах, словно набат, звучали его слова: «Танос и Крээли… Лучшее, что могло получиться от такого союза».
— Крээли? – Мужчина наморщил лоб. – Боюсь, деррани, я впервые слышу это имя.
— Марори, пойдем, - поторопил Ти’аль.
— Не раньше, чем я узнаю про этого Таноса.
— Это просто сказка, которой пугают непослушных детей, - настаивал серафим.
Но пожилой владелец магазина едва не испепелил его полным праведного гнева взглядом.
— Танос, Тринадцатый Светлый.
Заветы, как же. Марори слышала о них. В какой-то части ее сознания осталось яркое воспоминание об отце, который сажал ее к себе на колени и рассказывал захватывающую дух историю о том, что, когда еще Мироздание было неделимым, существовал один лишь Единый.
Из своей крови он создал своих детей: двадцать четыре прекраснейших создания, похожих друг на друга, как капли в дожде. Со временем между братьями и сестрами начались дрязги за право считаться самым умным, или самым искусным, или самой красивой.
"Так дети Единого разделились на тех, кто скорбел по своему отцу, – Светлых, и тех, кто считал, что право на власть должно принадлежать сильнейшему, – Темных. И те, и другие начали создавать армии по образу и подобию своему из крови и плоти своей. Так появились гасты, дьяволы, горгульи, серафимы и эрэлимы. Войны длились постоянно, гибли Темные и Светлые, а их создания становились сильнее и многочисленнее.