Разговор с Талановым занял всего две минуты, оба всё понимали с полуслова и знали, что предстоит сделать каждому в отдельности и всем вместе.
– Поступили два пациента с интегральным поражением подкорки, – сообщил Таланов хмуро.
– Стобецкий справится сам, бригада у него хорошая.
– Я уже перевел на него отработку проблем, кроме той, которой ты занимался до…
– Регуляция эндокриножелез? Посади на нее Зарембу, парень рвется в бой, его энергию надо направлять в нужное русло.
– Согласен. После встречи с безопасниками позвони.
– Если буду готов. До девяти не позвоню – собирай группу сам, нужен глубокий анализ с привлечением эфаналитиков.
– Ступай, не беспокойся за тылы."
"Таланов был озабочен и встревожен, но не стал напоминать Мальгину об их общей ответственности за происшедшее вообще и за жизнь Шаламова в частности.
Выпив по пути два стакана ежевичного сока – пересохло горло, Клим переместился из института, выросшего в южной Курской зоне Москвы, в Брянск, на окраине которого располагалось Управление аварийно-спасательной службы, но Ромашина в отделе не нашел.
– Он в погранслужбе, – сообщил киб-секретарь, мигая зеленым глазом внимания.
– Где именно?
– С кем имею честь?
– Клим Мальгин, нейрохирург. Институт нейропроблем.
– Он в отделе пограничных конфликтов, код лифта «сто сорок один-ю».
Клим, чувствуя сосущую пустоту под ложечкой, отыскал лифт и набрал названный код.
Здание УАСС строилось лет сто с лишним назад, но уже тогда при его строительстве были использованы прогрессивные архитектурные решения типа «плывущей структуры», «свободно организованного пространства», «модульной компоновки» и принципы трансформных преобразований, основанные на материалах с памятью формы, поэтому с течением времени облик его хоть и менялся, но инженерно-техническое обеспечение оставалось тем же, разве что совершенствовалось.