Знаем мы, кого и когда он спас… Неплохой… базло[49] он луженое, позер и хвастун, к тому же злопамятный…
– Пантелей!
Мужчина махнул рукой."
"– Вот на баб он влияет здорово, этого у него не отнять, раз уж даже ты его хвалишь… Извините, вырвалось, но уж очень хорошо я его знаю. Ну что, Пантелей, Пантелей? Вспомни, как он буквально облаял бабушку Улю? А его «шутки» вроде ям и капканов в саду? А что он учудил в прошлом году с компанией друзей? А сколько слез ты из-за него пролила? Хоть одно обещание свое он выполнил?.
– Пантелеймон! – Женщина смутилась, но держалась твердо, хотя и краснела при каждом слове. – Не надо об этом, молодой человек может подумать, что мы со зла…
– Можно подумать, они там в своей конторе ничего этого не знают. Я еще много чего могу вспомнить, если понадобится.
«Кажется, меня тоже приняли за другого», – подумал Клим. Сюрприз за сюрпризом! Ай да Марсель Гзаронваль… Семен Руцкий! Кого же ты спас? Неужели было такое на самом деле? Ведь, судя по реакции соседей, зарекомендовал ты себя «хорошо».
– Так где же хозяин? – спросил Мальгин.
– Вы третий, кто об этом спрашивает, – буркнул склонный к прямоте Пантелеймон.
– Утром прилетал какой-то мужчина, – извиняющимся тоном пояснила соседка Гзаронваля.
Шаламов! Первым, несомненно, был Даниил. А вторым – посыльный Лондона или Ромашина. Опоздал я со своими догадками. Впрочем, это не беда, главное, что Шаламов еще не нашел Купаву, а значит, есть шанс его опередить…
– Простите, а Марсель… э-э, Сеня один уехал? Не знаете, куда? Он не говорил?
Соседи переглянулись.
– Один. – Пантелеймон махнул рукой вдоль улицы. – Оседлал своего «носорога» и умчался. Вообще-то он редко здесь бывает, да и то с компанией.
– Сказал, что его ждут в раю, – добавила женщина, виновато и робко посмотрев на спутника. – Но что он имел в виду, извините, не знаю.
– И за то спасибо, – бодро сказал Мальгин. – Прошу прощения за беспокойство. Всего вам доброго.
– И вам того же! – дружно ответили соседи Гзаронваля-Руцкого.
У калитки Мальгин оглянулся.